Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

Английский брак и наваррский брак

Интересы королевы-матери побуждали ее содействовать этой интриге, о которой она не знала. Ее тогда всецело занимали наваррский брак и английский брак. Но со стороны герцога Анжуйского она встретила сопротивление, какого не ожидала. Ее сын полагал, что будет «обесчещен», женившись на женщине, репутация которой настолько скомпрометирована. Перспектива потерять эту корону приводила королеву-мать в отчаяние. Она подумывала, не предложить ли герцога Алансонского взамен брата, но опасалась, что Елизавета найдет его слишком малорослым и слишком юным. В конце концов герцог Анжуйский решился. Екатерина хотела бы, чтобы брак был заключен сразу после того, как о нем объявят. Но англичане не спешили; непреклонные в вопросах религии, они отказывались предоставлять будущему супругу возможность исповедовать католичество публичным или частным образом. По сути Елизавета не имела никакого желания выходить замуж, но ей было важно сблизиться с Францией, и она была не против, чтобы в список претендентов на ее руку попало еще одно имя. Из-за ее кокетства расчетливость ее политики казалась наивностью. Она жеманилась и говорила, что недостойна выйти за столь молодого мужчину, чтобы услышать в ответ, что возраст над ней не властен. Целомудренная против воли, наделенная сладострастным и нечистым воображением, она даже мысленно любила прикасаться к мужчинам. Однако когда речь шла о ее интересах, она быстро могла овладеть собой: ее воля была сильней темперамента и суетности. В самом начале переговоров она просчитала, что невозможность согласовать католическую веру претендента с протестантскими наклонностями ее народа позволит ей выпутаться из этой авантюры. Перспективы наваррского брака выглядели не лучше — Жанна д’Альбре не принимала авансов Екатерины. Поскольку один только Людвиг Нассауский имел достаточно влияния на королеву Наварры, чтобы ее настроение могло перемениться, королева-мать, как и ее сын, стремилась сблизиться с этим врагом Испании.

Людвиг Нассауский

и нидерландский вопрос

Нужный ей и уверенный в поддержке со стороны короля, Людвиг Нассауский пожелал поставить вопрос о французской интервенции в Нидерланды. Он тайно выехал из Ла-Рошели и направился в замок Люминьи, где 19 июля 1571 г. впервые встретился с королем и его матерью; через несколько дней он, столь же секретно, увиделся с ними в Фонтенбло. Он умолял Карла IX внять жалобам несчастных жителей Нидерландов, которых тиранят испанцы, которых предал император и которые простирают руки к нему. Если король осознает необходимость стать на их сторону, угнетатели обречены на поражение: с приближением армии половина городов официально объявит, что они против герцога Альбы. Елизавета и протестантские князья Германии несомненно примут в этом участие, если Франция согласится разделить верховную власть над этими провинциями с Англией и империей.

Обещания Карла IX

Король ответил, что будь он уверен в этих союзах, он бы охотно пошел на это дело. Но обещания, какие он тайно давал Людвигу Нассаускому, были намного щедрей, чем заявления, какие он позволял себе в присутствии матери. Они договорились, что Строцци с королевским флотом проведет морскую демонстрацию, чтобы потревожить Филиппа II. Возможно, на короткое время этой идеей прельстилась сама Екатерина и ее честолюбие пересилило, по меньшей мере на несколько дней, осторожность и страхи. В письме г-ну де Ноаю, епископу Дакса и послу в Константинополе, от 2 августа 1571 г. она выразила сожаление, что герцог Анжуйский столь вяло осаждал королеву Англии, и посетовала, «что здесь не нашлось никого, кто дал бы ему понять, что этот брак мог бы принести ему величие, а также дружбу германских князей, чтобы добиться успеха в империи и в завоевании Нидерландов».

Колиньи при дворе

Момент показался Колиньи столь важным, что он решил появиться при дворе. Он поручил Петруччи засвидетельствовать королеве-матери его желание предложить ей свои скромные услуги, чтобы обеспечить умиротворение королевства. Условия для соглашения были выдвинуты простые: адмирал обещает вернуть королю гарантийные крепости и выражает королеве-матери почтение и уважение.

Екатерина и Колиньи

15 сентября он прибыл в Блуа. Когда они встретились с королем, оба побледнели. Королева-мать приняла его очень милостиво. Но когда он приблизился к Елизавете Австрийской, жене Карла IX, чтобы поцеловать ей руки, этот семнадцатилетний ребенок покраснел, отшатнулся и отказался принимать эти знаки внимания. Герцог Анжуйский не оказал дурного приема своему противнику. После неловкости первых моментов возникла доверительная атмосфера. Колиньи очень ловко входил в доверие. Екатерина заявила, что желает забыть прошлое и что если Колиньи покажет себя добрым подданным и слугой короля, «она обнимет его и окажет ему всевозможные милости». Адмирал был включен в состав Совета, получил в дар сто пятьдесят тысяч ливров, и ему, хоть он и был еретиком, пожаловали аббатство, приносившее двадцать тысяч ливров дохода. Его удовлетворение было велико, и он этого не скрывал, но мог заметить, что ситуация щекотливая. Королеве-матери не терпелось заключить брак дочери с принцем Наваррским и, как обещал Колиньи, получить обратно гарантийные крепости до срока, указанного в Сен-Жерменском договоре. Колиньи в свое оправдание заявил, что не может принимать никаких решений без дозволения принцев. Она ответила, что не верит: принцы делают всё, что он захочет. Однажды, когда она выразила желание увидеть при дворе Жанну д’Альбре, у него сорвалось с языка, что королева Наварры пугала его какими-то кознями, чтобы отговорить сюда ехать, и что она будет еще осторожней, когда речь пойдет о ней самой. «Вы и я, — быстро ответила Екатерина, — слишком стары, чтобы обманывать друг друга. Это вам он (король) должен больше всего не доверять. Она что, думает, что король хочет заключить союз с ее сыном, чтобы убить ее?»[44]

Миролюбие Екатерины

Они резко расходились во мнениях о внешней политике. Королева-мать была непреклонно миролюбива. Могущество Австрийского дома в некотором роде зачаровывало ее. Чувство, какое она испытывала в отношении Филиппа II, было смесью ненависти, зависти, уважения и восхищения. Она пыталась создавать ему трудности, но боялась нападать на него открыто. Благодарности и отказы флорентийского правительства познакомили ее с флорентийским интриганством. Радуясь неудаче первого начинания сына, она расхваливала политику Козимо и Франческо Медичи и их преданность интересам Франции. «Будьте же внимательны, — сказала она сыну, — и прислушивайтесь к их совету хранить мир и предписывать его своему королевству, ибо это дело святое и доброе». И король положил правую руку на сердце и поклялся матери, что никогда не предпримет ни войны, ни какого-либо действия без ее ведома.

Победа Католической лиги при Лепанто

(7 октября 1571 г.)

Через несколько дней пришла весть о битве при Лепанто. Флот, который папа, венецианцы и Филипп II снарядили