Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

Гугенотские вожди не давали ему передышки. Их ярость возрастала, равно как и их недоверие. На совете, который они держали в особняке Бетизи после королевского визита, Жан де Ферьер предложил уйти из Парижа и переправить адмирала за пределы этого враждебного города. Но Телиньи, зять Колиньи, так активно ручался за добрую волю короля, что решили остаться и попробовать отомстить за покушение на месте. Виновность герцога де Гиза подтверждали новые сведения. Негодование этих «людей шпаги» выливалось в открытые проявления насилия. Самые пылкие проходили «большими латными отрядами перед жилищем гг. де Гиза и д’Омаля». Они досаждали королеве своими требованиями даже в саду Тюильри. «Они произносили чрезмерно дерзкие речи и угрозы: мол, они будут разить, они будут убивать».

Идея убить всех вождей

Екатерина не предусмотрела ничего на случай, если промахнется: она попалась в собственную ловушку. Протестанты угрожали, население Парижа волновалось; Лотарингцы вооружались, чтобы обороняться. Если герцог де Гиз заговорит, чтобы оправдаться, если он назовет сообщницу, если расследование свернет в сторону и доберется до нее, — чего ей нельзя было бояться? Она догадывалась о возможности исхода этих тысяч дворян из Парижа, о возможности новой войны под началом неумолимого вождя. И тогда у этой женщины, обезумевшей от страха и не знающей угрызений совести, возникла идея убить всех вождей партии (если только это не подсказал Гонди). Она по секрету поделилась этой мыслью с герцогом Анжуйским, Гизом, Таванном, герцогом Неверским и новым хранителем печатей, миланцем Бирагом. Чувства парижан не вызывали сомнений. Протестанты до такой степени сознавали ненависть к себе, что умоляли короля поставить жилище адмирала под охрану. Карл IX приказал г-ну де Рамбуйе поселить вокруг дворца Бетизи как можно больше дворян-протестантов; он даже назначил охрану адмиралу, но людей в нее подобрал герцог Анжуйский, как и капитана — Коссена, врага Колиньи.

Карла IX удается уговорить

В субботу дворянин-гугенот Пардайян на ужине у королевы заявил, что они сами осуществят правосудие, если этого не будет сделано. Екатерина решилась приступить к действиям той же ночью. Надо было добиться согласия короля. Подготовить пути для этого поручили Гонди, который был дорог Карлу IX. С откровенностью, высшим выражением ловкости, он заявил королю, что герцог де Гиз был не единственным заказчиком преступления, что к последнему причастны королева-мать и герцог Анжуйский. Королю, которого подобное признание выбило из колеи, который теперь разрывался между соображениями чести, сыновней любовью и боязнью новых смут, он не оставил другого выхода, кроме кровавой расправы. Сумел он убедить Карла или всего лишь потряс? Должно быть, последние усилия и самые настойчивые мольбы, чтобы король решился на убийство, исходили от Екатерины. Он сам признал, что «понадобилось немало труда, чтобы заставить его согласиться». Советники, одни из которых были преданными слугами матери, а другие — рьяными католиками, Бираг, Невер, Таванн, рыцарь Ангулемский, единодушно убеждали его, что в качестве меры общественного спасения надо истребить протестантских вождей. Невер и Таванн едва добились, чтобы пощадили короля Наваррского и принца Конде.

Приготовления к исполнению плана

Ночь уже шла к концу, когда решение было принято. Король послал герцога де Гиза в Лувр, распределил роли и указал задачи. Дворян, остановившихся в Лувре, в его собственном доме, он взял на себя. Герцог де Гиз, Таванн, Невер и другие капитаны должны были действовать в Париже, где, как предполагалось, их поддержит местное ополчение. «Очень поздно» вечером в Лувр вызвали купеческого прево: король сказал ему, что «последователи новой религии хотят, составив заговор, взбунтоваться против Его Величества и против его государства и нарушить покой его подданных и его упомянутого города Парижа». Он приказал запереть ворота, никого не впускать и не выпускать, поставить суда на цепь, вывести городскую артиллерию перед ратушей и на Гревскую площадь, созвать ополчение и разместить его на важнейших постах. Выйдя из Лувра, прево немедленно собрал эшевенов и городские власти и передал им волю короля. Секретарь не сходя с места записывал указания собрать «квартальных надзирателей, лучников, аркебузиров, арбалетчиков и чиновников» города. Эти приказы «были отправлены и переданы в воскресенье, на следующий день… очень рано утром Варфоломеева дня»[47].

«Варфоломеев день»

(24 августа)

Король лег спать, чтобы почти сразу же подняться. Ворота Лувра были заперты: еще выжидали, потому что Таванн, руководивший организацией массового убийства в качестве капитана, посоветовал действовать днем. В последний момент (это утверждал сын Таванна) Екатерина «выразила желание всё отменить»; сообщникам пришлось вселять в нее мужество. Во дворе и перед воротами замка выстроились роты швейцарских гвардейцев. Некоторые жившие по соседству гугеноты, внимание которых привлекли бряцанье оружия и свет факелов, стали задавать солдатам вопросы. Вспыхнула ссора; любопытствующих прикончили.

Убийство адмирала

Это стало сигналом. Герцог де Гиз с многочисленным отрядом поспешил к жилищу адмирала. Коссен, которому было поручено охранять раненого, перерезал его защитников, чтобы облегчить задачу убийцам. В комнату, где адмирал, только что отославший слуг, ждал один стоя, ворвались Бем — слуга герцога де Гиза, кавалер Аттен — челядинец герцога Анжуйского и три швейцарца из королевской гвардии — Конрад Бюрг, Мартин Кох и Леонард Грюненфельдер. «Так это ты адмирал», — спросил его Бем. «Это я», — сказал тот. Ему сколько-нибудь жалко жизни? «Молодой человек, тебе следовало бы считаться с моей старостью и недугом». Но вновь верх взяла гордость вельможи и солдата: «Пусть меня умертвит хотя бы кто-нибудь, а не этот хам». Бем проткнул его шпагой; удары нанесли и другие. Снизу герцог де Гиз услышал звуки ударов: «Бем, ты закончил?» — «Дело сделано», — ответил тот. Его спутники и он сам схватили умирающего и сбросили во двор. Едва занимался день; герцог нагнулся, отер платком окровавленное лицо и, уверенный, что месть свершилась, поспешил продолжить дело, так удачно начатое.

Истребление протестантских вождей

в Лувре

В Лувре очень рано утром король Наваррский и принц Конде едва успели встать, как их арестовали, отвели в покои короля и поставили перед выбором между мессой и смертью. Гугенотских дворян, вытесненных во двор замка, убивали солдаты. Несчастных, которые прятались или бежали, лучники преследовали в коридорах и в комнатах. В спальне Маргариты Валуа и даже на ее ложе они хотели схватить виконта де Лерана, который в ужасе бросился туда. Лестницы Лувра, залы, вестибюли залила кровь.

За пределами Лувра

Солдаты покинули замок, где воцарилось безмолвие, и группами двинулись на новые убийства. Большинство протестантских вождей, захваченных врасплох в постелях, были зарезаны, не успев или не пожелав приготовиться к обороне. Так погибли Ларошфуко, маркиз де Ренель, барон де Субиз и