Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

происходит за границами Франции. Может быть, принц Конде поспешил с подписанием мира в Лонжюмо, чтобы развязать себе руки для вмешательства в дела Фландрии. Бывший амбуазский заговорщик Коквиль набирал банды на пикардийской границе и готовился соединиться с принцем Оранским и его братом Людвигом Нассауским.

Соучастие Екатерины

Эти связи между французскими протестантами и повстанцами в Нидерландах беспокоили Екатерину. Она вела переговоры о заключении брака Карла IX с эрцгерцогиней Австрийской и брака своей дочери Маргариты с королем Португалии. А ведь венский и португальский дворы настолько покорно повиновались Филиппу II, что сначала надо было заручиться его согласием, чтобы добиться успеха. Так что Екатерина предприняла ради этого некоторые усилия. После того как Людвиг Нассауский 21 июля 1568 г. был разбит испанцами при Йеммингене, она отдала маршалу Коссе приказ рассеять гугенотские банды, собиравшиеся перейти границу. Коквиль был схвачен, и ему отрубили голову. «Эламаны»[39] и другие подданные католического короля были выданы герцогу Альбе, «чтобы с ними поступили так, как они заслуживают». Она добавила: «Что касается французов, каковые попали в плен, считаю нужным, чтобы часть из них была наказана, как другие, которых казнили, а остальные были бы отправлены на галеры» (5 августа 1568 г.). Конде публично отмежевался от затеи Коквиля.

Ее замыслы, направленные против

протестантских вождей

Должно быть, Екатерина испытывала сильное искушение обойтись с протестантскими вождями так же, как герцог Альба обошелся с графами Эгмонтом и Горном. Конде и адмирал удалились в горы Морван, в места, находящиеся недалеко друг от друга, — в Нуайе и Танле. По уверениям католиков, они наблюдали там за германской границей, из-за которой могла прийти помощь. Двор устроил слежку за городком Нуайе, где остановился принц. Один шпион был пойман за измерением высоты стен. Другой докладывал, что жителей обязали «идти ночью в дозор как на стены, так и в кордегардию», «вести уход» за рвами, «кормить и оплачивать» четыреста солдат. Мессу запретили, церковь в предместьях разрушили, а древесину и свинец перенесли в замок. Солдаты притащили туда и две чугунных пушки, которые всегда принадлежали городу и «стреляли гулко, похоже на удар кулаком».

Предостережение Таванна

Таванн, которому было поручено исполнение, ждал лишь приказа действовать. Сын приписывает ему благовидную роль: якобы немного униженный тем, что на него возложили обязанности прево, и потерявший надежду на успех такого «прядения пряжи», он намеренно подбросил Конде записки, какие писал двору, где использовал выражения загадочные и внушающие подозрения и страх: «Олень в сетях, охота подготовлена».

Бегство Конде и Колиньи

Принц и адмирал встревожились. 23 августа 1568 г. они покинули Нуайе в сопровождении нескольких сотен солдат и взяв с собой детей, несколько дам и девиц и принцессу Конде[40], которая была беременна; этот опасный уход беглецы, одержимые библейскими ассоциациями, уподобили исходу евреев из земли египетской. Перейдя Луару в месте, где воды реки как будто чудом понизились, чтобы дать им проход, они пали на колени и запели гимн, посвященный выходу Израиля из Египта.

Движение к Ла-Рошели

Они направились к Ла-Рошели. Их отряд постепенно рос за счет гугенотов, покидавших города и деревни, чтобы примкнуть к ним, — за ними следовала «масса повозок и телег». Неистовства этой третьей гражданской войны вооруженный эскорт открывал кражами, изнасилованиями, грабежами и жестоко мстил за убийства, совершённые католиками. «Некоторых из этих скотов (у которых человеческим было только лицо), — пишет гугенотский историк Ла Попелиньер, — принц и адмирал (выдающийся образец судьи, вершащего правосудие на войне) приговорили к смерти на месте в своем присутствии. Это делало солдатскую наглость если не более редкой, то по меньшей мере не столь открытой…»

Жанна д’Альбре

В Ла-Рошель этот отряд вступил 19 сентября. Там уже были расквартированы гасконцы и провансальцы. На д’Андело, который вел подкрепления из Нормандии и Бретани, на плотинах Луары под Анжером неожиданно напал Мартиг, королевский наместник Бретани; д’Андело потерял добрую часть войск, но сумел пройти. Жанна д’Альбре и ее сын Генрих привели гасконские контингенты. Жанна д’Альбре одушевляла партию своим рвением и поддерживала своей энергией. Ее душевный жар, который из-за неверности мужа прежде пропадал втуне, теперь вылился в страстную приверженность Реформации и ненависть к католичеству, на которое она возлагала ответственность за все свои беды. Она яростно ненавидела Гизов, считая их виновными в любых преступлениях, какие придумывала сама, веря, что это не может быть клеветой. Манифест, который она обнародовала[41] в оправдание гугенотов, взявшихся за оружие, содержал в том числе и нелепые сказки — например, о собачке, которую она нашла в своей комнате, когда находилась при дворе, и которая играла с потерянным письмом, доказывавшим тесный сговор Гизов с Филиппом II и их ненависть к гугенотам. Но если ее пристрастность шокирует, то восхищают ее неизменные самоотверженность и усердие, упорство в борьбе, непреклонность убеждений, вся совокупность мужских качеств и добродетелей, не столько вызывающих симпатию, сколько внушающих уважение.

II. Успех герцога Анжуйского

Протестантский Запад

Протестанты начали военную кампанию, чтобы расширить круг подвластных им земель вокруг ЛаРошели; они заняли Сен-Мексан, Фонтенуа, Ньор, Сен-Жан-д’Анжели, Понс, Сент, Коньяк, Сентонж и почти всё Пуату. Двор оказался еще раз захвачен событиями врасплох. Колиньи, сравнивая эти успехи, достигнутые от отчаяния, с бедами, какие принесло бы более долгое терпение, повторял вслед за Фемистоклом: «Мы погибли бы, если бы не погибали».

Плацдарм протестантов —

Ла-Рошель

Протестантские вожди сосредоточили основные силы на Западе, где большая часть дворянства была на стороне Реформации. Преимущество Орлеана, их прежнего плацдарма, заключалось в том, что он находился в центре королевства и недалеко от Парижа. Но Ла-Рошель поддерживала связь с Англией. Ее оплотами и форпостами служили острова Ре и Олерон, со стороны суши ее охраняли Сен-Жан-д’Анжели, Ньор и крепости на Шаранте. Это была гугенотская Вандея с выходом к морю.

Помощь с Юга

Протестантский Юг предпринял громадное усилие, чтобы поддержать дело единоверцев. Из Дофине, Прованса и Лангедока войска шли в таком количестве, что казались, как их полковники говорили Лану, народом, ищущим «нового места проживания». В направлении Пуату двинулись двадцать пять тысяч человек во главе с Муваном и Жаком д’Асье. В то время как основные силы королевской армии собирались на Луаре, Бурбон-католик — герцог де Монпансье с несколькими тысячами человек совершил маневр перед Пуатье, пошел навстречу армии Юга и 26 октября 1568 г. внезапно напал на два полка, расположившихся вдалеке от ядра армии. Муван, командовавший ими, был убит. Перигорские крестьяне с удовольствием добивали бежавших гугенотов.

Две армии

Это поражение было