Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

его 3 октября при Монконтуре в таком же расстройстве, как и при Бассаке. Предупрежденный о приближении Таванна, он приказал своей кавалерии отступать и сумел бы уйти, если бы его не задержали на несколько часов немецкие союзники, требуя свое жалованье. Пришлось сражаться. При первых же атаках Колиньи был ранен в лицо выстрелом из пистолета и вынужден покинуть поле боя. Кавалерия бежала; оставленные ландскнехты попросили о пощаде. Но швейцарцы католической армии были безжалостны. Была перебита и немалая часть гугенотской пехоты. Это была месть за Ла-Рош-л’Абей.

Радость Екатерины

Королева сочла, что протестанты повержены. Она заявила, что счастлива тем, «что Бог оказал ее сыну милость, сделав орудием столь великого свершения». Карл IX не разделял ее радости. Девятнадцатилетний король, которого мать оттеснила от власти и от участия в боях, выказал некоторую досаду, узнав об успехе при Монконтуре. Завидуя брату, он выехал в армию, чтобы получить свою долю славы. Таванн хотел погнаться за побежденными и истребить их; придворные герцога Анжуйского настояли на том, что надо поочередно взять крепости, опоясывавшие Ла-Рошель. Ньор был взят, но Сен-Жан-д’Анжели устоял. Адмирал отступил за Шаранту и направился на юг в поисках Виконтов.

Ее разочарования

Королевская армия под стенами Сен-Жан-д’Анжели стала разваливаться. После полутора месяцев осады (16 октября — 2 декабря) пришлось соглашаться на самую почетную капитуляцию. Все преимущества, добытые при Монконтуре, были утрачены.

Переговоры

Энергичность защитников, бесполезность побед навели Екатерину на мысли о заключении мира. Кастельно-Мовисьер получил поручение ехать в Ла-Рошель для переговоров с Жанной д’Альбре. Королева-мать рассердилась на испанцев, не посылавших ей никакой помощи, а еще больше на Филиппа II, который, овдовев, после того как ее дочь Елизавета 3 октября 1568 г. умерла, отказался жениться на другой из ее дочерей — Маргарите. Он даже вознамерился взять в жены старшую из австрийских эрцгерцогинь, которую она предназначала для Карла IX. Поэтому она выказала склонность помириться с гугенотами, если они согласятся на условия, какие выдвинет она. Поскольку она хотела предоставить только свободу совести безо всякого отправления культа, война продолжилась.

III. Поход Колиньи

На юг

С несколькими тысячами человек, заполонивших дороги своими отощавшими лошадьми, Колиньи 16 октября выступил из Сента, чтобы дойти до берегов Гаронны. Он назначил там свидание Виконтам, ставшим хозяевами Керси и Руэрга, и Монтгомери, только что уничтожившему католическую партию в Беарне. Он взял замок Эгийон в месте слияния Ло и Гаронны и пошел к Монтобану, где Виконты его опередили и где он дождался Монтгомери; зиму 1569 г. они провели, восстанавливая силы.

Разорение Тулузской области

Католические вожди, которые должны были ему противостоять, не находили общего языка. Данвиль, губернатор Лангедока, отказался объединяться с Монлюком для разгрома адмирала, прежде чем тот соединится с подкреплениями из Беарна. Оба обвиняли друг друга в недобросовестности, между тем как Колиньи разорял Тулузскую область. Адмирал составил список магистратов и горожан Тулузы, проявивших себя как противники протестантов; их загородные дома сожгли, а мебель раздали солдатам. На развалинах гугеноты писали: «Наказание за Рапена». (См. с. 199.)

Бегство вперед

Адмирал решил продолжить движение по Югу до Роны и дальше направиться на Север, попутно в качестве подкреплений присоединив контингенты из Лангедока, Севенн, Прованса и Дофине. В марте 1570 г. он подошел к Каркассону, не стал его атаковать, но разорил местность вокруг Нарбонна, а его отряды перешли границу Руссильона, чтобы показать Филиппу II, что не все гугеноты умерли. Протестантская армия сожгла деревни вокруг Монпелье, ненадолго остановилась в Ниме, одной из столиц Реформации, чтобы перевести дух, выступила оттуда 16 апреля и двинулась по правому берегу Роны; ее тревожили вылазки из королевских гарнизонов, ее часто били, она постоянно жгла и грабила, а нападения ее подгоняли, так что получалось что-то вроде бегства вперед. Монбрён, командовавший авангардом, перешел Рону в Пузене, чтобы на левом берегу, в Дофине, забрать подкрепления, которые не пришли. Бродячее войско прошло весь Виваре и пришло в Сент-Этьен, где Колиньи слег, тяжело заболев. Туда к нему и приехали посланцы короля Бирон и Маласси, уполномоченные вести переговоры о мире. Они по-прежнему предлагали свободу совести без свободы вероисповедания. Какой-то момент они могли считать себя хозяевами положения. Если Колиньи умрет, — заявляли они, — его армия будет рада сдаться на милость победителя.

Выздоровевший Колиньи потребовал свободы вероисповедания. В то время как Бирон и Маласси повезли Екатерине его ультиматум, он продолжил движение. У него больше не было артиллерии, и, чтобы двигаться быстрее, он посадил своих аркебузиров на маленьких лошадок. По пути он 18 июня разграбил аббатство Клюни, 20 июня сжег аббатство Ла-Ферте-сюр-Грон, разорил окрестности Шалона и, прибыв в Арне-ле-Дюк, увидел приближающуюся королевскую армию.

Сражение при Арне-ле-Дюк

(27 июня 1570 г.)

Ею командовал маршал Коссе, и она насчитывала около тринадцати тысяч человек. Протестанты и католики, расположившись на двух возвышенностях, смотрели друг на друга через ложбину, где протекал ручей. Колиньи укрепился на берегу ручья, в мельнице. 27 июня Коссе не смог преодолеть это первое препятствие. Но адмирал был слишком слаб, чтобы атаковать. Ночью с 28 на 29 июня он ушел, а 4 июля добрался до Ла-Шарите. Он смог взять в этом городе, в Сансерре и Везле солдат и пушки, чтобы бороться с маршалом Коссе на равных.

Каперство в Ла-Рошели

На Западе успехам протестантской партии способствовала Ла-Рошель. Жители этого города, примкнувшего к Реформации одним из последних, отличались предприимчивостью, которая развилась благодаря муниципальным свободам и особо усилилась под воздействием религиозной страсти.

Международное право, в ту эпоху очень расплывчатое, оставляло полную свободу действий в море любым авантюристам. Ларошельцы с размахом организовали пиратство, направленное против судов французской, испанской, итальянских католических держав. Их губернатор Лану выдавал каперские свидетельства. Призы были настолько крупными, что адмиралтейство в качестве своей доли (оно изымало десятую часть) получило триста тысяч ливров. Гугеноты действовали совместно с морскими гёзами, как называли пиратов из Нидерландов. Корсары вроде Жака Сора подстерегали в районе Азорских островов испанские суда, возвращавшиеся из Америки с грузом золота и серебра[42].

Успехи на суше

На суше Лану взял Маран, Люсон, Ле-Сабль-д’Олонн. На Пюи-Гайяра, командующего католиками, 15 июня внезапно напали близ Люсона, и он потерял два прекрасных пехотных полка. После этой победы Ньор, Бруаж и Сент сдались, а Пюи-Гайяр заперся в Сен-Жан-д’Анжели.

Опала Лотарингцев

Екатерина видела, что партия, которую она считала уничтоженной, вновь поднимается на ноги на Западе, в Провансе, в Дофине, в Лангедоке и в Беарне. Матримониальная политика удавалась ей не лучше, чем война. Филипп II