Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

и частным домам, чтобы внушать каждому, сколь дурна доктрина протестантов». В стране, где монастыри были столь многочисленными и где в некоторых городах насчитывалось по священнику на улицу, а то и на дом, такая надомная пропаганда была возможна и обещала стать эффективной. Другой долгое время и не было. Католичество утратило привычку учить. Монахи, желавшие в эпоху сбора пожертвований наполнять свою суму, предали проповедь забвению или превратили ее в маскарад и в рекламу. Епископы, набираемые из числа вельмож и членов парламента, служили королю в его советах и посольствах и почти никогда не появлялись в своих епархиях. Государственные мужи, хорошие дипломаты, но плохие богословы, они чаще всего были не в состоянии изложить или обсудить догмат. В противоположность им пасторы, сформировавшиеся в школе Кальвина, делали разъяснение Евангелия и изложение вероучения главным содержанием культовых церемоний. Из Женевы они приезжали опытными спорщиками и с целым арсеналом текстов.

Проповеди

Среди католиков хорошие проповедники давно были редкостью. Клод Атон, кюре из Провена, в 1561 г. с восхищением упоминал одного якобинца из Оксерского монастыря, Иволле, «человека святой жизни, прямого телом, весьма дородного, косого на один глаз, черного лицом, резкого на слова… великого истребителя всякого ложного учения, великого противника гугенотов и их ереси». Клоды де Сенкты, Вигоры, Бенедикти и другие соперники Иволле отличались не столько безупречной репутацией, сколько неистовостью в нападках на противников. Но и у них были аргументы, производившие сильное впечатление. Они внушали, что «уже пятнадцать или шестнадцать веков все христиане исповедуют католическую религию, каковую протестанты стараются искоренить и сокрушить, и не может быть, чтобы столько королей, князей и великих особ так долго заблуждались и были лишены благодати Божьей и крови Иисуса Христа, [и утверждать это] значило бы кощунствовать против Его благости и обвинять Его в несправедливости»[38].

Союзы против гугенотов

Этот призыв к лояльности и следованию традициям стал еще более популярным после нападения в Мо. Теперь гугенотов не прекращали обвинять в посягательстве на божеские и человеческие законы. Для защиты католической религии формировались лиги. Еще во время первой гражданской войны союз такого рода «помимо воли короля» заключили кардинал д’Арманьяк, кардинал Строцци, епископ Альбигойский, Монлюк и еще три капитана от имени трех сословий Гиени и Лангедока. Этому примеру последовали в 1565 г. в Анжере и в 1568 г. в Шампани.

Вооруженные братства Святого Духа

Вооруженные братства набирали для борьбы с ересью людей любого социального положения. Таванн, генеральный наместник короля в Бургундии, основал такое братство в 1567 г. в Дижоне; другие он создал в Бурже, в Шалоне и почти по всей Бургундии под названием «братств Святого Духа». Братство в Отёне посвятили Святому Кресту в память старинных крестовых походов на неверных. У каждого братства были общий фонд, вооруженный отряд и эмиссары для контроля над гугенотами. Члены братств, «во имя Господа нашего Иисуса Христа и из сопричастности к Его драгоценной плоти и крови», заключали договор о «братских отношениях», «чтобы изо всех сил поддерживать Церковь Божью, хранить старинную веру и короля, природного владыку и христианнейшего государя». Они обещали взаимно и тайно помогать друг другу. Они клялись в покорности и верности королю. Таванн видел в этих вольных сообществах средство организации католиков и постоянного поддержания в них готовности выступить. Это значило обратить против гугенотов их систему добровольного объединения и мобилизации, «противопоставить сговору другой сговор, лиге — лигу».

Герцог Анжуйский —

глава католической партии

Екатерина была полностью готова принять такое содействие. Первое место при дворе и в Советах снова заняли Лотарингцы. Кардинал Лотарингский, — писал один английский агент, — «один вершит все дела». Он льстил Екатерине, зная о ее нежной любви ко второму сыну — герцогу Анжуйскому, и обещал ему от имени духовенства пенсию в двести тысяч франков. Католическая реакция хотела иметь своего человека, всецело преданного ее страстям. Екатерина радовалась, что эту роль доверили герцогу Анжуйскому, этому «единственно любимому» ребенку. Благодаря материнскому честолюбию и пристрастности брат короля занял в государстве особое положение.

Насилия католиков

Вновь начались насилия по отношению к отдельным лицам. Протестант Рапен, который от имени короля принес в Тулузский парламент приказ зарегистрировать Эдикт умиротворения, был схвачен, судим и приговорен к смерти тем же парламентом за участие в 1562 г. в волнениях в Тулузе. Оксерский гарнизон расхитил пятьдесят тысяч экю, которые Колиньи отправил рейтарам для ускорения их отъезда из Франции; дворянина, которого тот прислал, чтобы потребовать вернуть деньги, в гарнизоне прикончили. Шесть человек в масках убили в собственном саду сьёра д’Аманзе, лейтенанта жандармской роты д’Андело. Рене Савойский, барон де Сипьер, стал во Фрежюсе жертвой побоища вместе с тридцатью пятью его людьми. Д’Обинье утверждает, что за три месяца «чернь» при поддержке видных особ «уложила» более десяти тысяч человек.

Сопротивление протестантских городов

Правительство этому потворствовало. Это была его месть партии, со стороны которой оно не ощущало ни покорности, ни смирения. Действительно, протестанты не спешили возвращать города, занятые ими во время войны: Монтобан, Сансерр, Альби, Мийо, Кастр «заставили считать гвозди на своих воротах» королевские гарнизоны, присланные им. Ла-Рошель, которая во время последней войны, 9 января 1568 г., объявила, что поддерживает принца Конде, теперь согласилась впустить королевского губернатора Ги Шабо де Жарнака, но не солдат, которых он привел. Поэтому, когда Колиньи в августе 1568 г. пожаловался на преступления и убийства, королева ответила, что ее сын повелел чиновникам справедливо обращаться со всеми подданными без различия и что «результат его волеизъявления уже был бы заметен, находись оружие только в руках тех, кому лишь и следовало бы иметь его в руках…»

Герцог Альба в Нидерландах.

Кровавый суд

У протестантов вызывали тревогу события в Нидерландах. К тому времени, когда туда прибыл герцог Альба, к августу 1567 г., волнения ослабли. Даже вельможи, активней всех противодействовавшие политике Филиппа II, помогли правительнице Нидерландов Маргарите Пармской разогнать иконоборцев. Но по приказу нового губернатора, сначала создавшего впечатление, что он намерен уладить все миром, 9 сентября 1567 г. были арестованы, а 5 июня 1568 г. обезглавлены графы Эгмонт и Горн, двое из вождей оппозиции. Ту же судьбу он готовил Вильгельму Нассаускому, принцу Оранскому, но тот был осторожней и вовремя скрылся. Комиссия, назначенная герцогом, судила зачинщиков и участников последних волнений и вынесла столько смертных приговоров, что народ дал ей прозвание «кровавый суд». Многие жители Нидерландов бежали в Англию; самые дерзкие ушли в море и занялись охотой на испанские корабли. Принц Оранский, укрывшись в Германии, набирал солдат, чтобы вернуться и освободить соотечественников. Гугеноты внимательно наблюдали за тем, что