Резервная столица - Виктор Павлович Точинов

сожалению, с военной топографией их познакомили по принципу "галопом по европам", на военной кафедре КИИ делали основной упор на другие дисциплины. Состоялось одно занятие, или даже два, посвященных топографии, — но полтора года назад, и сообщенные тогда сведения основательно выветрились у Якова из головы. Он опасался, что не вспомнит значение многих топографических значков, и придется действовать по наитию, а цена ошибки будет высока…

Напрасные опасения. В планшетке покойного ком-роты карта обнаружилась единственная, и не топографическая — километровка "Северо-восток Эстонской ССР" Кроме упомянутой республики, частично угодили на карту акватории Чудского озера и Финского залива, а также прилегающие районы Ленинградской области.

Хоть и была карта отпечатана в типографии № 3 "Военполиграфиздата НКО СССР", хоть и имела штамп "Секретно" — но отличалась от обычных географических карт лишь крупным масштабом, для гражданских нужд километровки не печатают и в магазине их не купишь.

Для военных такая карта-километровка хороша в больших штабах — рисовать на ней расположение корпусов и армий, да стрелки основных и вспомогательных ударов. На ротном уровне нужна карта топографическая, еще более крупномасштабная, — но Яков подозревал, что их на Гогланде попросту не было, и морпехам выдали, что нашлось.

Он объяснил этот нюанс Гонтарю, тот покивал с таким видом, что стало ясно: разницу между топографической и географической картой старшина понимает плохо.

Но, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой…

Привязаться к местности удалось не без труда. "Их" болото Яков не отыскал среди многих других, или же было оно слишком небольшим, чтобы угодить на карту. Попробовал восстановить путь роты с самого начала, с высадки, — но оказалось, что оба не знают название поселка, к причалам которого прибыли сейнеры. Наконец на карте отыскался "Ильичевец", и дальше стало легче.

— Мы примерно здесь, — показал на карте Яков. — Вопрос в том, куда будем выходить? На запад, к Таллину? — палец прочертил направление возможного отхода. — Или на восток, к Ленинграду? — палец двинулся в обратном направлении.

Гонтарь задумчиво посмотрел на карту, поразмыслил и изрек:

— Не нравится мне к Ленинграду. Воды на пути много, а я плавать не умею.

И в самом деле, Эстония на востоке сужалась, образуя нечто вроде бутылочного горлышка, стиснутого между Финским заливом и Чудским озером. А в самом узком месте "горлышко" перекрыла еще одна водная преграда — река Нарва, текущая из озера в залив. Широкая река, судя по карте. И без карты широкая, видели ее, когда ехали на сборы поездом.

— Значит, в Таллин пойдем? — спросил Яков.

— В Таллин Нестеренко уже ходил… А нынче под сосной лежит, муравьи мозги кушают.

— У тебя получится. Ты удачливый.

Яков не льстил и не подбадривал, он и в самом деле так думал. И танк немецкий Игнат в Польше угнал, и "юнкерс" подбил, впервые в бою, не на учении к зенитке встав… И без единой царапины из той мясорубки выскочил, что немцы на гриве устроили. Фарт у человека, любит его судьба, и лучше держаться к нему поближе, тогда и сам уцелеешь.

— Ну, получится… А что мы в Таллине делать будем? Прикинь, наш дивизион самый дальний, другим курсантам в штаб бригады вернуться недолго было. Стало быть, сейчас там под сотню лишних лейтенантов, готовых техвзводами командовать. А Таллин в кольце, как я понимаю. Куда их всех? Кого-то в дивизионы уцелевшие зашлют, убыль людей восполнить. А остальным винтовки в руки — и под танки. Не хочется мне в Таллин, Яш, совсем не хочется.

— Можно на месте остаться. Нас "партизанами" звали в дивизионе, так попартизаним на самом деле в лесу немного.

— Немного? Это скока? До зимы? Без еды, без патронов, без ничего?

— Наверняка деблокирующий удар к Таллину будет. Главная база КБФ как-никак.

— Может будет, может нет, может дождик, может снег…

Гонтарь вновь задумался. Затем показал на карте маршрут.

— Вот так мы пойдем.

Траектория была замысловатая, старательно огибала дороги и населенные пункты, проходя по самой гуще лесов. Но в общем и целом заворачивала на восток.

— Найдем уж какую-нибудь лодку, перевезем тебя через Нарву, — сказал Яков. — А не найдем, так плотик из пары бревен соорудим. Не потонешь.

— Думаю, мы еще до Нарвы на своих натолкнемся. Прикинь, сколько частей южнее оборонялись, не могли они все погибнуть да в плен попасть. А у нас с гулькин хрен людей осталось, чтоб самим через линию фронта пробиться. Ладно, пошли.

Шагая вслед за Гонтарем, Яков думал, что у того потолок — командовать взводом. Роту — полнокровную, не нынешний огрызок — уже не потянет. Он ведь своих искать не для прорыва фронта собрался. А для того, чтобы сдать и командование, и ответственность старшему по званию — и вновь играть ту роль очень толкового исполнителя, с которой справляется идеально.

— А сколько наших, кстати, уцелело? — спросил Яков.

— С вами, кто у болота ночевал, шестнадцать штыков, — вздохнул Гонтарь, — я семнадцатый. Вот и вся рота. Может, еще кто-то жив, далеко ушел, но таких двое, много трое.

— Ого… С Гогланда больше сотни отплыло…

— Так ведь малой кровью воюем, Яш, как обещано. А прикинь, как большой пришлось бы? Вообще никого не осталось бы.

Тема была нехорошая, скользкая, даже в разговоре наедине совсем не нужная, и Яков поспешил от нее уйти:

— А тех наших сколько осталось, кто с КИИ?

— Четверо. Ты да я, да еще двое: Габаридзе с нашей группы и Белопольский с параллельной.

— И Федоркин тоже убит? А так ведь берегся, вперед не высовывался.

— Ну… да… убит… В общем, это я его застрелил.

— Что-о-о?! Не понял…

— Всё ты слышал. И всё понял.

— Зачем?! За что?!

— Я даже и не знал, что он это. Ну, поначалу не знал, пока не пальнул… Гляжу вчера, наш один боец шагает во весь рост, открыто, винтовку вот так вот держит…

Гонтарь показал на своей трехлинейке, как держал винтовку боец — на вытянутой руке, взявшись за шейку приклада и направив ствол к земле.

— А в другой руке… угадай, что было?

— Листовка? О сдаче в плен? — спросил Яков, не сомневаясь в ответе.

— Она самая… Ну, и что мне делать было? "Руки вверх!" кричать? А потом? Как его в трибунал доставлять? Пальнул, в общем, в голову… И попал. Наповал уложил. Подошел, поглядел — а это Федоркин.

Гонтарь замолчал. Яков тоже шагал молча и думал, что конспект по ТОЭ, что взял у него Федоркин, чтобы закрыть "хвост", теперь к хозяину не вернется. Да как такое могло вообще случиться?! Никогда они с Федоркиным не приятельствовали, но