Резервная столица - Виктор Павлович Точинов

тот постоянно был где-то рядом, одна группа как-никак, и ни в чем подозрительном не замечен, парень как парень… выпить был не дурак, но меру знал, с пьяных глаз не куролесил. За девушками ухаживал… Всё как у всех… Почему именно он дал слабину?

— Наврал он нам, что по немцам стрелял, — нарушил молчание Гонтарь. — В щель какую-то забился, нос не высовывал.

— С чего ты взял?

Гонтарь остановился, сказал:

— А ты на винтовку свою посмотри. Посмотри, посмотри, спереду глянь на дуло.

Яков, недоумевая, потянул с плеча винтовку.

— Видишь, что вокруг дульного среза? Копоти кольцо натуральное. А у Федоркина там все чистенько было, и порохом сгоревшим едва-едва попахивало. Один раз он пальнул, много два. А патроны выкинул потом.

Якова немного покоробило спокойствие Гонтаря. Застрелил сокурсника, и хоть бы что. Словно курицу для супа зарезал. Подумалось: а если бы это он, Яков, заметил шагающего в плен Федоркина? Сумел бы прицелиться и спустить курок?

Ответа не было.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Совинформбюро, из вечернего сообщения от 08.08.1941

В течение 8 августа наши войска продолжали вести бои с противником на кексгольмском, смоленском, коростенском, белоцерковском направлениях и на эстонском участке фронта.

Наша авиация во взаимодействии с наземными войсками наносила удары по мотомехчастям и пехоте противника и атаковала авиацию на аэродромах.

В течение 7 августа уничтожен 21 немецкий самолёт. Наши потери — 14 самолетов. Днём 7 августа вблизи Москвы нашим истребителем сбит один немецкий самолет-разведчик, экипаж взят в плен.

* * *

Танковое подразделение капитана-орденоносца Петрова атаковало севернее пункта И. танки и мотопехоту противника. Бой длился семь часов. В схватке с врагом особенно отличилась рота старшего лейтенанта орденоносца Рубанова. Зайдя во фланг немцам, танкисты смело ударили по фашистам. Старший лейтенант Губанов, лейтенант Балюра, младший лейтенант Козиленко и командиры машин орденоносцы Гороховский, Горовон, Бугров и Сергеев уничтожили во время атаки по два-три немецких танка. Всего в этом бою танковое подразделение капитана Петрова уничтожило до 40 танков противника. Гусеницами советских танков раздавлено несколько немецких противотанковых орудий.

* * *

Герои Советского Союза старший лейтенант Бригинец и штурман Коротаев, будучи в разведке, заметили два вражеских самолёта. Советские лётчики быстро пошли на сближение с противником. Блестящим манёвром тов. Бригинец зашёл в тыл фашистским самолётам. Штурман Коротаев немедленно использовал выгодную позицию и несколькими короткими пулемётными очередями поджёг оба "хейнкеля". Фашистские самолёты рухнули на землю.

* * *

Советские бомбардировщики атаковали крупную германскую танковую часть. Самолёт батальонного комиссара Нежданова поразил прямым попаданием пять немецких танков.

ЭПИЗОД 1. Горячее эстонское гостеприимство

К середине дня, проведенного в блуждании по эстонским лесам, стало ясно: партизанить, не имея запасов продовольствия, — затея изначально безнадежная.

До позднего утра рота оставалась на месте. Отдыхали, приводили себя в порядок. Но сначала позавтракали, прикончив все припасы. Дело в том, что у морпехов не нашлось своего тороватого майора Петренко, и сухой паек на Гогланде они получили по минимуму, на один день. Пришлось с ними делиться, да еще у курсанта Белопольского канул во вчерашней вечерней свистопляске "сидор", вместе с сухим пайком, разумеется. В общем, позавтракали плотно, аппетит у всех был зверский. И на том продукты кончились. Гонтарь хотел было отложить в НЗ пару банок тушенки, но потом махнул рукой: съедайте, дескать, всё. Понял, что на семнадцать ртов те две банки — только аппетит дразнить.

Об обеде в тот момент не задумывались. Будет день, будет и пища. Может, уже через пару часов натолкнутся на своих и проблема рассосется.

Не натолкнулись. А рассосалось лишь утреннее чувство сытости.

Шли, как и запланировал Гонтарь, местами глухими, безлюдными. На дорогах не задерживались, быстро пересекали их и снова уходили в лес. Никто на пути не встретился — ни свои, ни немцы, ни мирные жители. Сначала это радовало, но чем дальше, тем чаще приходила Якову мысль: даже в лесу должен кто-то жить. Отчего бы им не напороться на сторожку лесника? С погребом, набитым припасами? Охотничья избушка тоже подойдет, лишь бы там нашлось чем подзаправиться.

С боеприпасами дело обстояло не лучше, чем с провиантом. Перед выступлением собрали вместе все патроны, у кого сколько осталось (у некоторых не осталось ничего), затем поделили поровну. В результате боекомплект Якова вырос аж в два раза: было два патрона, а стало целых четыре! А иным из морпехов досталось вообще по три, общее число на семнадцать не делилось. Так что не приходилось жалеть, что последний "дегтярь" канул в вечерней облаве — таскать пулемет было бы тяжело, бросить жалко, а стрелять из него все равно нечем.

Гранат осталось девять штук. Курсанты свои сберегли почти все, сойтись с немцами в ближнем бою не довелось. Плюс к тому Гонтарь хозяйственно забрал гранатный подсумок покойного Федоркина. А у морпехов гранат изначально не было, не получили на Гогланде.

— Как ты свою гранату умудрился истратить? — удивленно спросил Яков у Гонтаря. — Вечером с немцами нос к носу столкнулся?

— Нестеренке отдал, — неохотно ответил Гонтарь. — А он ее… в общем, помнишь бойца с бедром раздробленным? Которого на плащ-палатке тащили?

Яков кивнул.

— Нестеренко ведь его в лесу оставил, когда мы от дороги драпа дали. В кустах, где погуще, положили. И гранату ему мою Нестеренко выдал: мол, ежели сумеем, так вернемся за тобой, а не сумеем, так ты знаешь, что делать. Вот как, Яш, оно на войне бывает.

Некоторое время Гонтарь шагал молча. Потом добавил:

— Вот тока взрыва я там, за спиной, не слышал. Может, боец решил еще пожить, хоть бы и в плену. Или ничего не решал, в беспамятстве лежал, когда немцы подошли. Плох он уже был…

Яков представил себя на месте того морпеха. Вот он, Яков, лежит в кустах, и нет сил даже подняться на ноги, а немецкие голоса все ближе, — и рубчатый корпус "лимонки" стиснут в руке. Хватило бы духу отогнуть усики, выдернуть чеку и прижать гранату к сердцу? Он не знал.

Спросил у Гонтаря:

— А ты бы оставил раненого — вот так, одного в лесу и с гранатой?

Старшина ответил без раздумий:

— Ежели совсем край, ежели всем гибнуть или одному, так оставил бы. Даже без гранаты оставил бы, будь гранат мало.

* * *

Грибы в лесу не попадались. Орехи тоже, равно как и избушки охотников со сторожками лесников. Срывали, правда, на ходу и отправляли в рот спелую чернику, а на привалах подкреплялись ей основательно. Но молодые голодные