Министр товарища Сталина 2 - Ал Коруд

17 апреля 1946 года выходит постановление Совета Министров СССР, ставшее историческим. Оно подтверждает все ранее принятые решения по опытно-конструкторским работам. И вместе с тем им принимается решение: «…в течение октября 1946 года перевезти в Советский Союз на завод № 458 самолётное ОКБ из г. Дессау, инженеров и конструкторов — 150 человек, рабочих — 160 человек…» Здесь организовывался опытный завод № 1 и три конструкторских бюро. Одно из них — по реактивным бомбардировщикам и штурмовикам — и должен возглавить Б. Бааде. Более других продвинулись работы по самолёту-штурмовику EF-126. К осени 1946 года производственные цеха фирмы «Юнкерс» выпустили пять экземпляров этой машины. Это был успех, и он вдохновлял коллектив. В дальнейшем испытания её должны проводиться уже в Советском Союзе.

Велись работы и по созданию стратегического бомбардировщика, но не так успешно. Но со штурмовиками у нас как раз и не сложилось. Имелся ещё экспериментальный советский тяжёлый штурмовик И-218, спроектированный авиаконструктором Алексеевым в 1947 году. Вооружение запланировали впечатляющее: четыре пушки НР-23 со 150 снарядами каждая или две Н-57 (30 снарядов). Кроме того, предполагалось разместить до 1500 кг бомб и других боеприпасов. Для обеспечения обороны бортстрелок мог управлять дистанционно пушкой NR-23, расположенной на внешней стороне каждой хвостовой стрелы. Опытный образец построили летом 1948 года, но в августе того же года ОКБ-21 закрыли, а конструктора перевели на другой проект. Так что пусть немцы дорабатывают свой самолёт. Возможно, в небе Кореи или Китая мы его и испытаем.

И самое пристальное внимание стоит обратить на экспериментальные машины, что не пошли в серию. Наверняка оттуда можно будет что-то взять. Так что сотрудниками из Комиссии я дал в том числе задание посмотреть, как обмениваются опытом наши авиаконструкторы. Потому что конкуренция идёт не всегда честно. Например, экспериментальные истребители Ла-168, Ла-176, Ла-174 и серийный Ла-15. Но Микоян успел первым. Будем разбираться, по праву ли. Штурмовик Ил-20 оказался слабым проектом, а вот к Су-14 можно приглядеться.

Но из будущего ясно одно — чрезмерное увлечение истребителями-бомбардировщиками создало дыру в тактике советских войск. И так как в ближайшие годы наша армия будет действовать на второстепенных направлениях, то штурмовик нам очень важен. Эту мысль я и довёл до представителей авиапрома. Американцы будут гонять А-1 «Скайрейдер» по полной и в Корее, и во Вьетнаме. Так что пусть работают и создают. Пока есть время. Того же Яковлева при всей его несносности и грехах рано списывать. Учебно-тренировочный Як-18 вывел в небо тысячи лётчиков. Перспективный вертолёт Як-24, построенный по довольно редкой продольной схеме с двумя несущими винтами, можно довести до ума.

Так что работа непочатый край. Но… за товарищами конструкторами необходим пригляд. Мне не разорваться, так что поставлю своего человека из СМЕРШовцев. Тем не привыкать генералов гонять ссаными тапками, вот и тут справятся.

Глава 16

Осеннее умиротворение. Замоскворечье

Кирилл наливался водкой, но не пьянел. Они сидели в пивнухе у знакомой буфетчицы Лба. После той августовской заварушки ему пришлось съехать от греха подальше в другой район. Но легавые, видать, искали мимо. И Лоб снова возился со своими голубями.

— Мы — не банда! Мы — фронтовое товарищество! Нам Господь подал знамение — достойно судить нечестивцев!

Аркадий удивлялся свежим словам, да и переменам в новом товарище. Стал тот как-то вальяжнее и спокойнее. Как будто принял некий обет и неукоснительно его исполняет.

Фронтовики после войны поделились на несколько каст, и тех, кто предпочитал свободу, оказалось не так мало. Ну не могли они устроиться в нынешнем мирке. Так мечтали на войне о мире после, что забыли, каким он оказался на самом деле. Голод, неустроенность, всеобщая бедность. Трудно сказать, каких трудностей сейчас стало больше. И свалить вину только на войну и разруху уже нельзя. Ведь больше не требовалось клепать миллионы снарядов, тысячи танков. Только вот где оно — хотя бы мнимое благополучие? Куда девает советская власть средства? Одна только трескотня в газетах. И ведь голову гордо не поднимешь — тут же её на плаху снесут.

— Война кончилась, Кирюша, кончилась, а мы вот иногда действуем не в равнообъёмных обстоятельствах.

Лоб удивлённо вскинулся. Больно слог у Голикова получился высокопарным. Это всё из-за Аллочки. Любит она читать несовременную прозу, вот и его заразила.

— А ты умеешь поражать мыслию, Аркаша.

— Хочу остаться самим собой, — пошутил он не в меру легковесно. — Знаешь, в любой стране, во все времена недостатка в донкихотах не было.

Глаза Кирилла сверкнули:

— Не ты один, брат. Ты бы знал, как иногда охота попортить некоторым прихвостням попочку прикосновением грубой обуви где-нибудь в тёмном переулке. Терпеть патентованных проституточек и шкурников не могу! А за войну шкур в фильдеперсовых носках развелось в тылу предостаточно! Всех бы связал одной верёвочкой — эти безлиственные леса, мёртвые! Видел их на войне?

— Ты о чём?

— О предателях.

— Знаешь, Кирюха, не хочу о них говорить. Хочу простора и любви!

Лоб ухмыляется, затем видит кого-то за спиной Голикова и радостно восклицает:

— Кого там чёрт принёс!

— Мира всей честной компании.

Гриша окидывает простецкий стол и уходит к дебелой буфетчице за закуской. Он умеет говорить и уговаривать. Лоб по причине поздней осени на мели. У него сезон с голубями закончился, а за лето он привык жить широко, потому и страдает. Аркадий — в бедных студентах. Живёт с Аллой на стипендии и подработки. Продавать ему уже особо нечего. Не пистолет же трофейный сдавать? Но не жалуются. Им хорошо вместе: учёба и работа отнимают свободное время и не дают закиснуть в нудных мыслях. Вот и сейчас выбраться на встречу оказалось непросто. Григорий садится с парой тарелок и ставит стакан под водку. Немудрёная закуска — сосиски с зелёным горошком, но у Голикова внезапно появляется слюна: жрать охота. Гриша к тому же достаёт из вещмешка хлеб, режет его на крупные куски и добавляет сало. Тут же маленькие луковицы — лейтенантский лимон. Так шутили на войне.

— Едай, братва, босяцкий подгон!

— Шикардос, — Лоб долго не размышляет, разливает по стаканам пахучую водку.

С соседних столиков на них косо посматривают, но все уже и тут знают, кто такой Лоб. Да и слухи про «банду фронтовиков» ходят разные. Они выпивают, Аркадий быстро заливает сладким чаем горечь казёнки.

— Гриша,