Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Близ «милого предела»

Ровно за столетие до той варварской бомбардировки князь Пётр Вяземский посетил могилу друга: «Я провёл нынешнюю осенью несколько приятных и сладостно-грустных дней в Михайловском, где всё так исполнено “Онегиным” и Пушкиным. Память о нём свежа и жива в той стороне. Я два раза был на могиле его, и каждый раз встречал при ней мужиков и простолюдинов с женами и детьми, толкующих о Пушкине».

Святые Горы стали последним пристанищем и для родных поэта: бабушки Марьи Алексеевны, деда Осипа Абрамовича, родителей – Надежды Осиповны и Сергея Львовича, младшего брата Платона.

Место это и в самом деле святое, свидетельством чему летопись безымянного монаха древней обители, именуемая «Повестью о явлении чудотворных икон Пресвятыя нашей Богородицы и Приснодевы Марии во области града Пскова на Синичьи горе, иже ныне зовома Святая гора».

По счастью, неброская красота и святость этого уголка сослужили добрую службу и самому поэту, и русской поэзии. В Святогорском монастыре, безмолвном свидетеле Смутного времени, стали являться Пушкину тени его знаменитых предков, царя Бориса, – здесь, в его мрачных кельях, поэт пережил счастливейшие часы божественного озарения.

Весной 1836 года, когда у стен Святогорского монастыря Пушкин хоронил мать, он внёс денежный залог в монастырскую казну за место своего будущего упокоения.

Тайным промыслом заповедные Святые Горы обратились последним «милым пределом» поэта: там, на вершине Синичьего холма, у стен Успенского собора – могила Пушкина, ставшая святыней для многих-многих паломников.

Спустя полгода после смерти поэта, летом 1837-го, Николай Языков вопрошал приятеля Алексея Вульфа: «Где ты теперь находишься? Там, где мы некогда гуляли вместе с нашим бессмертным Пушкиным?.. Его губил и погубил большой свет – в котором не житьё поэтам! Поклонись за меня его праху, когда будешь в Святогорском монастыре».

В соборной Успенской церкви Наталия Пушкина, вдова поэта, заказывала панихиды по погибшему мужу, она же установила на его могиле мраморный памятник-надгробие.

Счастлив, чей хладный мрамор

Согрет ее дыханием небесным

И окроплен любви ее слезами…

«Через четыре года после смерти Пушкина на могиле поэта вместо деревянного креста был поставлен мраморный монумент.

Пушкина хоронили дважды. Первый раз его хоронил А.И. Тургенев. Второй раз Наталия Николаевна и дети – в 1841 году…» – отметил летописец и хранитель Пушкиногорья Семён Степанович Гейченко.

В конце 1839 года известному тогда петербургскому мастеру Александру Пермагорову был заказан памятник-надгробие. Вдова поэта приезжала в мастерскую скульптора посмотреть памятник и одобрила работу. Во всех хлопотах, от прошения даровать Высочайшее дозволение на сооружение памятника на могиле поэта до его установки, Наталия Николаевна принимала самое деятельное и горячее участие. Она исполнила свой святой долг, и помогли ей в том почитатели гения поэта, его друзья.

«Моё пребывание в Михайловском, которое вам уже известно, – писала вдова поэта одному из его друзей, – доставило мне утешение исполнить сердечный обет, давно мною предпринятый. Могила мужа моего находится на тихом уединённом месте…»

Без креста

Весной 1943-го место это перестало быть тихим. В марте того военного года, когда фронт ещё не подошел к Пушкиногорью, немцы дважды подрывали старинный, помнивший достославные времена Ивана Грозного Успенский собор.

По свидетельству местного священника Дмитриева, после второго взрыва крест с соборного купола рухнул; сам же купол изуродован немецким артиллерийским снарядом; монастырская колокольня обрушилась, древний массивный колокол разбит вдребезги. В пламени огня исчезли старая Никольская церковь, трапезная, кельи… Монастырские ворота искорёжены немецким снарядом, с них сбита надвратная икона.

Много позже, в Нюрнберге, фашистским главарям предъявят обвинение и в разрушении одной из российских святынь – Пушкинских Гор…

Памятник на могиле поэта качнулся и отклонился в сторону, – ведь сам Синичий холм из-за взрывов фугасных бомб, «заботливо» приготовленных гитлеровцами, стал оползать.

Известно, что всё время оккупации при могиле поэта находился сторож Харитонов, а в конце февраля 1944 года он был выселен из Пушкинских Гор. Когда сторожу, всего на день, чудом удалось вернуться в монастырь, его взору предстала странная картина: памятник был грубо обшит досками. Уже после стала понятной «военная хитрость» немцев – неуклюжая попытка скрыть минирование.

Но саму могилу Пушкина фашисты заминировали изощрённейшим образом, – сапёрам предстояло извлечь противотанковые мины незнаемого прежде образца. Каждая из мин, начинённая килограммами тротила, снабжена пятью взрывателями, довольно хитроумными, – некоторые же устройства разрядить было невозможно. И на языке сапёров назывались они «неизвлекаемыми».

У заминированной могилы Пушкина. 1944 г.

Слово очевидцу – поэту Николаю Тихонову: «Пушкинские места я увидел, когда они были только что освобождены. Печать разорения лежала на них. Мимо Святогорского монастыря шли на фронт машины. У монастыря они обязательно останавливались, командиры и бойцы подымались по лестнице наверх, к могиле Пушкина. Всегда среди приехавших находился человек, который произносил краткое слово. Эта встреча с Пушкиным людей, спешивших на фронт, который ушёл за Речицу, производила большое впечатление».

Рядом с монастырем, мимо которого по Новоржевскому шоссе шли на запад советские войска, кто-то из бойцов установил самодельный плакат: «Могила А.С. Пушкина здесь! Отомстим за нашего Пушкина!»

Весь этот порыв народной любви сумел запечатлеть на кинопленку фронтовой кинооператор: «Нескончаемой вереницей шли офицеры и солдаты мимо священной могилы. Многие склоняли колени перед памятником, другие целовали мраморные плиты, третьи выкрикивали гневные слова мщения врагу. Вот это я зафиксировал на свою плёнку».

Вынужденные отступать немцы рассчитали верно: советские солдаты непременно придут на могилу Пушкина поклониться праху любимого поэта, и вот тут-то прогремит мощный взрыв! Случилось по-иному.

Фронтовая хроника

Пушкинские Горы оказались на линии огня – именно через этот заповедный уголок проходила мощная полоса гитлеровской обороны, линия «Пантера». В марте 1944-го советские войска предприняли контрнаступление. Попытка оказалась неудачной, и в апреле нашей армии пришлось держать оборону. Немцы дрались фанатично, – всеми силами пытаясь удержать стратегически важный плацдарм: ворота в Прибалтику. В начале июля стало ясно – придётся отступать, плацдарм им не сдержать, и тогда явился иезуитский замысел – заминировать Пушкинские Горы.

12 июля 1944 года Пушкинский заповедник был полностью освобожден от фашистов. Его бессменный директор и хранитель, «Домовой», как в шутку называл себя сам Семён Гейченко, привёл в своей книге рассказ фронтового кинооператора Дементьева: «Одними из первых после изгнания из посёлка немцев я и мой партнёр – кинооператор Масленников – вошли мы в ограду Святогорского монастыря. За нами направлялась в монастырь группа сапёров. Центральная лестница, ведущая к верхней церкви, была сильно разрушена взрывами и предельно захламлена. Кругом громоздились кучи щебня, кирпича, мусора и огромных камней от взорванной ограды.