Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

— ОП-1-С.

Я записала.

Мериса посмотрела на меня.

— Это рабочая заметка или вы уже собираетесь вечером строить собственную классификацию?

— Просто код.

— Хорошо.

Я понимала, почему она придирается.

Слишком многое уже совпадало.

Именно в такой момент человеку особенно хотелось перестать проверять.

Справочник нашли через час.

Не в мастерской.

В финансовом архиве самой Палаты Огненных Союзов, который передали после нового судебного распоряжения.

Там стояло:

М — медицинская стабилизационная единица.

С — супружеская стабилизационная единица правящей или стратегической линии.

Я прочитала определение целиком.

«Учетная единица поддержки огненного ядра в рамках действующего брачного контура, начисляемая после подтверждения годового цикла стабилизации».

— Начисляемая кому? — спросила я.

Дайн перевернул страницу.

— Вот это стало нашим следующим вопросом.

В справочнике была ссылка на отдельный внутренний реестр.

Название занимало половину строки:

«Центральный реестр стабилизационных единиц стратегических огненных контуров».

Келлан сказал:

— Запросили утром.

— Получили?

— Нет.

— Отказ?

— Пока нет. Палата запросила уточнение правового основания доступа.

Мериса тяжело вздохнула.

— То есть через два часа они пришлют вежливый ответ, что реестр закрыт, мы пойдем к судье, завтра получим распоряжение, после чего они его передадут.

Дайн улыбнулся.

— Вы давно с ними работаете.

— Последние недели достаточно.

Я посмотрела на Келлана.

— Реестр существует централизованно.

— Да.

— Значит, Палата не просто утверждала технический шаблон. Она отдельно учитывала единицы после каждой годовщины.

— Похоже.

— Можно уже говорить «учитывала годы»?

Келлан подумал.

— Пока лучше: учитывала стабилизационные единицы, каждая из которых в вашей конкретной печати соответствует одной единице жизненного срока.

Я записала именно так.

Еще месяц назад сама бы раздражалась на такую осторожность.

Теперь понимала, что именно она делает доказательство крепким.

Если центральный реестр окажется обычным списком технического обслуживания, придется принять.

Если там будут конкретные получатели и объемы жизненного ресурса, тогда спор изменится.

Представитель Огненных Союзов пришел сам.

Не Хейл Тарн.

Другой юрист, моложе, с таким количеством бумаг, что я сразу почувствовала нелюбовь.

Он представился Феррисом Даном и начал с того, что Палата не возражает против расследования моего конкретного брака.

— Но центральный реестр содержит закрытые сведения о состоянии драконьих ядер действующих военных командиров, — сказал он. — Передача полного документа создает угрозу безопасности.

Мериса не спорила.

— Тогда предоставьте суду незасекреченную часть.

— Нужно время на подготовку.

— Сколько?

— До десяти рабочих дней.

Я посмотрела на него.

— Почему десять?

Феррис повернулся ко мне.

— Нужно отделить сведения, составляющие оборонную тайну.

— Количество стабилизационных единиц тоже считается оборонной тайной?

— В сочетании с именем дракона оно позволяет делать выводы о состоянии ядра.

— А имена супругов?

— Личные данные.

— Основание получения единицы?

— Может содержать медицинские сведения.

Все по отдельности звучало разумно.

И все вместе прекрасно позволяло не показывать ничего.

Мериса сказала:

— Мы согласны, что полный открытый доступ стороне не нужен. Поэтому реестр может получить суд, назначенный государственный эксперт и прокуратура. Госпоже Морен передается только та часть, которая относится к ее делу и тем материалам, на использование которых дали согласие другие стороны.

Феррис помолчал.

— Прокуратура пока не участвует.

Дверь открылась.

— Уже участвует.

Мужчина, вошедший в комнату, был мне незнаком.

Высокий, худощавый, в темном сюртуке без знаков драконьего дома. На воротнике находилась узкая серебряная пластина королевской прокуратуры.

Он положил на стол документ.

— Саймон Керр. Отдел магических преступлений против личности.

Так появился человек, который следующие месяцы будет регулярно объяснять мне, почему я не имею права делать половину того, что собираюсь.

Тогда я еще этого не знала.

— На каком основании прокуратура вошла в производство? — спросил Феррис.

Саймон сел.

— Королевская Палата Клятв направила сообщение о признаках систематической передачи охраняемого жизненного ресурса без обнаруженного информированного согласия владельца. После получения финансовых материалов и технического шаблона я открыл предварительную проверку.

Феррис сразу уточнил:

— Не уголовное производство.

— Пока проверку.

— Значит, полномочий на изъятие центрального реестра у вас нет.

Саймон посмотрел на него.

— Именно поэтому я принес ходатайство судье.

Он передал второй документ Келлану.

— Слушание через сорок минут.

Феррис замолчал.

Мериса посмотрела на меня и тихо сказала:

— Видите? Иногда государство умеет быстрее нас.

Я вспомнила, что уже думала то же самое несколько дней назад.

— Иногда.

Саймон услышал.

— Не привыкайте.

Я посмотрела на него.

— Вы с Ореном Таалем знакомы?

— Нет.

— Странно.

Судья разрешила доступ в тот же день.

Не публичный.

Не полный для всех сторон.

Центральный реестр передавали непосредственно прокуратуре и государственным экспертам. Мериса получала право ознакомиться только с фрагментами, которые будут признаны относящимися к моему гражданскому требованию.

Я получила еще меньше.

Это бесило.

По закону — правильно.

Эмоционально — бесило.

Когда вернулись в служебную комнату, Саймон Керр подписал прием реестра, проверил пломбу и вдруг сказал:

— Госпожа Морен, прежде чем мы начнем, хочу уточнить одну вещь.

— Какую?

— В материалах указано, что вы действующий мастер гражданских клятв второй ступени.

— Да.

— И заявитель по делу.

— Да.

— С сегодняшнего момента не проводите самостоятельный экспертный анализ изъятых материалов.

Я нахмурилась.

— Я и так не имею физического доступа к оригиналам.

— Я говорю шире.

— Насколько шире?

— Не составляйте экспертные заключения по уголовной части собственного дела. Не анализируйте закрытые реестры как специалист. Не связывайтесь с сотрудниками мастерской или Палаты для получения показаний. Не пытайтесь самостоятельно устанавливать виновных.

Мне уже не нравился этот человек.

— Я нашла большую часть вопросов, которые привели вас сюда.

— Верю.

— И теперь должна отойти.

— От уголовной экспертизы — да.

— Я профессиональный мастер.

— Которому предположительно украли семь лет жизненного срока.

— Одно не отменяет другое.

— В суде очень даже может отменить независимость.

Я посмотрела на Мерису.

Она не спасла.

Наоборот, кивнула.

— Он прав.

— Прекрасно.

Саймон спокойно продолжил:

— Вы останетесь заявителем. Имеете право знать материалы, относящиеся к вашим правам, задавать вопросы через представителя, предоставлять документы и работать со всеми открытыми источниками. Но если мы пойдем в уголовный суд, никто не должен иметь возможность сказать, что ключевую экспертизу по системе проводила женщина, от исхода дела которой зависит возврат ее жизненного срока.

— Я не собиралась подделывать выводы.

— Я этого не говорил.

— Тогда зачем объяснять очевидное?

— Потому что умные люди особенно часто считают, что очевидные