Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

— Кто утвердил?

Дайн передал копию первой страницы.

Под решением стояли три подписи.

Председатель финансового совета.

Глава технического отдела.

Заместитель председателя Палаты по внутренней устойчивости.

Имя третьего заставило меня остановиться.

Гаррет Норн.

Еще не глава Палаты.

Но уже один из руководителей.

— Он подписал создание программы, — сказал Адриан.

Саймон сразу добавил:

— Подписал финансово-административное положение о программе. Мы еще не знаем, содержал ли этот конкретный документ полное описание источника стабилизационных единиц.

— Вы издеваетесь? — спросил Адриан.

— Нет.

— Он участвовал в реформе. Подписал программу. Потом стал главой. Под его Палатой мою жену семь лет лишали жизни.

— Бывшую жену, — машинально сказала я.

Адриан посмотрел.

— Сейчас это важно?

— Не особенно.

Саймон дождался, пока мы замолчим.

— Господин Реваль, ваша версия может оказаться верной. Но прокуратура не строит уголовное обвинение по принципу «слишком много совпадений, значит, он точно знал все». Мне нужны документы о содержании программы, служебные записки, медицинские инструкции, цепочка утверждений и люди, которые смогут подтвердить, как система применялась.

Адриан сжал челюсть.

— Хорошо.

— Это не просьба успокоиться. Можете злиться сколько хотите. Только не начинайте самостоятельно опрашивать сотрудников своей Палаты.

— Она не моя.

— Вы понимаете, о чем я.

Я вмешалась:

— Он понимает.

Адриан посмотрел на меня.

— Спасибо.

— Не за что.

Саймон снова вернулся к документу.

— На сегодняшний день для прокуратуры достаточно оснований считать, что возможное нарушение не ограничивается одним браком и одной частной мастерской.

Он положил перед собой чистый бланк.

Я знала, что будет дальше.

Все равно слушала очень внимательно.

— Я открываю уголовное производство по факту возможной незаконной передачи жизненного ресурса в рамках централизованной системы брачных стабилизационных модулей, злоупотребления служебными полномочиями и сокрытия существенных условий магических договоров.

Феррис Дан сразу спросил:

— Против кого?

— На данном этапе — в отношении неустановленных лиц.

— Гаррет Норн не является обвиняемым?

— Нет.

Адриан явно хотел что-то сказать.

Я посмотрела.

Он заметил и промолчал.

Саймон продолжил:

— Производство не отменяет гражданское дело Ливии Морен о реституции. Возврат жизненного срока может продолжаться, если эксперты подтвердят, что процедуры не уничтожают доказательства. Все изъятые технические и финансовые материалы с этого момента переходят под процессуальный режим уголовного дела.

Он посмотрел на меня.

Я уже знала, что сейчас будет.

— И поэтому повторю отдельно: госпожа Морен не выступает независимым экспертом по материалам этого производства.

— Я помню.

— Отлично.

— Но могу продолжать профессиональную практику.

— Конечно.

— Работать с открытыми нормативными актами.

— Да.

— Передавать найденные публичные документы через Мерису.

— Да.

— Задавать вопросы своим врачам по собственным заключениям.

— Разумеется.

— И знакомиться с относящимися ко мне материалами в установленном объеме.

— Да.

Я кивнула.

— Тогда переживу.

Саймон впервые чуть улыбнулся.

— Я надеялся.

После открытия уголовного производства людей в комнате стало больше, а доступной мне информации — меньше.

Иронично.

Саймон и Дайн ушли оформлять изъятие финансового архива. Эйда передала реестр под новую печать. Феррис Дан срочно запросил юридическое представительство Палаты Огненных Союзов.

Мериса задержалась со мной.

— Злитесь?

— На кого именно?

— На ограничение экспертной роли.

— Да.

— Это нормально.

— Не говорите как врач.

Она улыбнулась.

— Но вы понимаете необходимость?

— Понимаю.

— Тогда в чем проблема?

Я закрыла папку.

— Мне не нравится снова оказаться человеком, которому говорят: специалисты разберутся, а ты подожди.

Мериса стала серьезнее.

— Это не то же самое.

— Знаю.

— Нет, важно именно различать. В браке вам скрывали существенное условие и лишали информации, которая принадлежала вам по праву. Здесь вам не дают быть экспертом по собственному уголовному делу, но вы сохраняете все права заявителя и потерпевшей стороны, если этот статус будет установлен. Ограничение существует не для того, чтобы решить за вас, а чтобы ваше же дело потом не развалилось.

— Я понимаю.

— Тогда почему так тяжело?

Я подумала.

— Потому что мне только вернули профессию.

Вот и все.

Я снова стала мастером.

Научилась читать медленнее.

Получила клиентов.

Начала зарабатывать.

И в самом важном деле моей жизни профессионально мне приходилось отойти.

— Вы не перестаете быть мастером, — сказала Мериса. — Просто мастер Морен сегодня не может заверять вывод по делу Ливии Морен.

— Очень удобно, когда во мне две женщины.

— Юридически бывает и хуже.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Очень помогли.

— Для этого и нанимают поверенных.

Она собрала бумаги.

— Завтра у вас работа?

— Три клиента.

— Вот и занимайтесь ими.

— Вы с Ореном точно не родственники?

— Вы уже спрашивали.

— Ответ все еще подозрительный.

Адриан ждал меня в коридоре.

Не у двери.

Чуть дальше, у окна.

Наверное, чтобы я могла пройти мимо, если не хочу разговаривать.

Я заметила и остановилась сама.

— Что?

— Хотел спросить, как ты.

— После чего?

— После реестра.

Я прислонилась к подоконнику.

— Зла.

— На меня?

— Сейчас нет.

— Хорошее уточнение.

Он выглядел уставшим.

— А ты?

— Хочу приехать в Палату Огненных Союзов и лично спросить Норна, что означает семь напротив моего имени.

— Не надо.

— Я знаю.

— Правда знаешь или просто услышал Саймона?

— И то и другое.

Он помолчал.

— Семь единиц у них назывались начисленными.

— Да.

— Как будто это награда.

— Не обязательно награда. Учетный термин.

Адриан посмотрел на меня с раздражением.

— Ты даже сейчас будешь защищать точность?

— Особенно сейчас.

Он провел рукой по лицу.

— Иногда мне хочется, чтобы ты просто разозлилась вместе со мной.

— Я разозлилась.

— Не видно.

— Потому что мы в государственном коридоре и мне двадцать девять, а не девять.

Он неожиданно рассмеялся.

Напряжение немного ушло.

— Совет дома уже узнает об уголовном производстве, — сказал он.

— Быстро.

— У нас представитель в Огненных Союзах.

— И что теперь?

— Они потребуют приостановить дальнейшую реституцию до определения законности программы.

Я сразу выпрямилась.

— На каком основании?

— Потому что если суд позже признает супружеские единицы законной частью брачного контура...

— Он не признает отсутствие моего согласия существующим задним числом.

— Я тоже так считаю.

— Тогда?

— Им важно выиграть время.

Вот это звучало правдоподобнее.

— Для чего?

— Чтобы я не продолжал терять усиление, пока