Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

правила можно обойти, если они уверены в собственной объективности.

Мне очень хотелось возразить.

Потом вспомнила экзаменационное задание, где я почти полчаса искала нарушение в законном договоре только потому, что была уверена: оно там должно быть.

Саймон заметил паузу.

— Значит, договорились?

— Нет.

Он поднял бровь.

— Но подчинюсь.

— Мне подходит.

Я уже точно его не любила.

Профессионально.

Центральный реестр открыли без нас.

Четыре часа эксперты работали в отдельной комнате.

Я успела съездить в Коллегию, закончить клиентскую справку, вернуться и дважды пожалеть, что вообще приехала обратно так быстро.

В половине седьмого Мериса наконец вышла.

— Можно.

— Что там?

— Сначала зайдите.

— Мериса.

— Ливия.

Я перестала спорить.

Внутри сидели Саймон, Келлан, Эйда, финансовый ревизор и Феррис Дан от Огненных Союзов.

Адриана тоже вызвали.

Он приехал прямо с заседания совета дома и выглядел раздраженным еще до того, как сел.

— Мне сказали, нашли реестр получателей.

Саймон поправил:

— Реестр стабилизационных единиц.

— Не начинайте.

— Буду. Потому что пока именно это официальное название.

Я чуть не улыбнулась.

Адриан бросил на меня взгляд.

Наверное, увидел, что новый следователь раздражает не только его.

Эйда положила перед нами два разрешенных фрагмента.

Первый относился ко мне и Адриану.

В верхней строке стояло его имя.

Адриан Реваль.

Статус:глава стратегического дома.

Модуль:ОП-1-С.

Дата активации:год нашей свадьбы.

Дальше семь строк.

По одной на каждый год.

В правой колонке:

«Начислено стабилизационных единиц: 1».

После второй годовщины:2.

Третьей:3.

Четвертой:4.

Пятой:5.

Шестой:6.

Седьмой:7.

Я смотрела на цифры.

Вчера семь было числом в медицинском заключении.

Сегодня кто-то вел его как накопительный счет.

— После возврата первой единицы запись изменилась? — спросила я.

Эйда показала последнюю строку.

«Текущий подтвержденный остаток: 6. Одна единица реституирована по распоряжению Королевской Палаты Клятв».

Даже наш возврат уже внесли.

— Кто ведет реестр?

Саймон ответил:

— Отдел внутренней устойчивости Палаты Огненных Союзов совместно с техническим и медицинским отделами.

— Гаррет Норн имеет доступ?

— Как глава Палаты — да.

— Это не значит, что он открывал конкретно эту запись, — добавил Саймон раньше, чем я успела сказать что-либо.

Я посмотрела.

— Я молчала.

— Но собирались спросить.

— Возможно.

Он подвинул мне копию.

— Обратите внимание на колонку «основание».

Там стояло:

«Брачный статус. Стратегическая категория. ОС-47/С».

Ни согласия.

Ни номера отдельного жизненного договора.

В законной медицинской записи, которую нам разрешили показать для сравнения в обезличенном виде, структура была другой.

«Медицинская травма ядра».

Номер согласия.

Номер регистрации Королевской Палаты.

Дата возврата.

Все, что предусматривал древний закон.

У Адриана вместо номера согласия была короткая отметка:

«Не требуется. Внутренний супружеский контур».

Мериса тихо сказала:

— Вот это уже юридически очень плохо.

Феррис Дан вмешался:

— Это отражает внутреннюю правовую позицию Палаты на тот момент. Не признание незаконности.

Я посмотрела на него.

— Вы считали, что мое согласие не требуется.

— Я лично ничего не считал. Я объясняю значение кода.

— Тогда кто решил, что не требуется?

Он молчал.

Саймон сказал:

— Именно это будет одним из вопросов проверки.

Адриан читал свою запись.

Лицо стало жестким.

— Семь лет они видели число.

— Кто именно «они»? — спросил Саймон.

Адриан поднял взгляд.

— Палата.

— Реестр велся Палатой. Это не означает, что каждый сотрудник видел каждую запись.

— Но кто-то каждый год добавлял единицу.

— Да.

— И никто не спрашивал, где согласие.

Саймон указал на колонку.

— Судя по системе, отсутствие отдельного согласия не считалось ошибкой. Оно было предусмотрено самой категорией.

Вот что отличало реестр от всего, что мы нашли раньше.

До этого можно было представить цепочку неудачных решений.

Технический совет создал модуль.

Юрист назвал его внутренней поддержкой.

Мастерская собрала.

Церемониальный мастер доверилась сертифицированной форме.

Врач не увидел источник истощения.

Но здесь система не ошибалась случайно.

Она прямо фиксировала, что отдельное согласие не требуется.

Не забыли приложить документ.

Не потеряли.

Не заметили его отсутствия.

Решили, что он не нужен.

Второй фрагмент относился к Илане Верс.

Ее имя в моей копии скрыли, но я знала номер дела и сама дала согласие на техническое сравнение. Мериса получила право подтвердить только совпадающие элементы.

Брак шесть лет и восемь месяцев.

ОП-1-С.

Шесть начисленных единиц.

После развода — закрытое урегулирование.

Точный итог мне не показали.

Это было ее право.

Но теперь я знала главное.

Наши случаи действительно использовали один и тот же центральный учет.

— Значит, она не единственная, — сказала я.

Саймон ответил:

— В реестре есть другие записи категории С.

— Сколько?

— Пока не могу сообщить вам общее количество. Часть относится к действующим бракам и закрытым данным.

— Больше двух?

— Да.

— Больше одиннадцати?

Он посмотрел на меня.

— Не буду играть в угадайку.

— Очень удобно.

— Для следствия — да.

Мериса положила ладонь на мою папку.

Не на руку.

Просто сигнал: хватит.

Я остановилась.

Саймон продолжил:

— Мы уже сопоставляем категории. В реестре есть законные медицинские передачи, где согласие зарегистрировано. Есть супружеские единицы, где отдельного согласия нет по самой форме. Есть завершенные случаи. Есть действующие. Это не один тип дела.

Вот это было важно.

— Значит, вы не считаете, что вся система преступная.

— Я вообще пока ничего не «считаю» в таком смысле. Я устанавливаю, существовала ли централизованная практика передачи охраняемого жизненного ресурса без предусмотренного королевским законом информированного согласия. По вашему браку признаки есть.

— И по другим.

— Есть основания проверять другие.

Феррис Дан сказал:

— Палата Огненных Союзов готова сотрудничать, но я возражаю против формулировки «передача без предусмотренного законом согласия» до завершения правового анализа исторических норм.

Саймон посмотрел на него.

— Возражение зафиксировано.

— И?

— И ничего. Я не обязан менять предмет проверки из-за вашего возражения.

Мне все больше нравилось, как он раздражает других людей.

Главное, чтобы не только меня.

Последний документ показал Дайн Орш.

Финансовый.

Центральный реестр был связан с отдельной бюджетной строкой Палаты Огненных Союзов.

«Программа стабилизации стратегических огненных контуров».

Вот слово, которого до сих пор не хватало.

Не модуль.

Не отдельная услуга.

Программа.

— Когда создана? — спросила Мериса.

— Пятнадцать лет назад, — ответил Дайн.

Я нахмурилась.

— Реформа была восемнадцать лет назад.

— Да.

— Норн стал главой четырнадцать лет назад.

— Да.

— Программа появилась между ними.

— На следующий этап после введения новой системы внутреннего контроля.

Адриан