Вольный наследник. Том 4 - Артём Кей

— А неплохо Белгородов наварился, — сказал я, увидев нажитое непосильным трудом.

Жаба с Хомяком, как всегда, потирали свои загребущие лапки, радуясь прибытку.

— Ну всё, хватит любоваться, — сказал я, хлопнув в ладоши, отчего Жаба с Хомяком внутри меня вздрогнули. — Грузим.

Лёха, стоявший у дверей хранилища с таким видом, будто охранял сокровищницу самого императора, кивнул и махнул рукой своим ребятам. В помещение тут же зашли четверо крепких парней с пустыми мешками и парой грузчиков из местных, которых мы предусмотрительно прихватили с собой.

— Только аккуратно, — предупредил я, глядя, как один из них закидывает в мешок горсть золотых монет.

— Куда это всё? — спросила Амалия тихо, когда я подошёл к ней.

— К Боброву, — ответил я, прикидывая объём добра. — Там разберемся.

— Ты в столицу Трэйдена?

— Не. С тобой к Боброву.

Процесс погрузки занял около часа. Мы вывозили всё, что плохо лежало: золотые и серебряные слитки, монеты разного достоинства, драгоценные камни, несколько старинных амулетов с едва теплящейся магией, пару искусно украшенных кинжалов, которые явно были не для боя, а для коллекции, и даже один большой рулон дорогого шёлка — видимо, Белгородов припрятал его в сундуке с монетами просто из вредности.

— Шёлк зачем? — спросил Лёха, с недоумением вертя в руках тяжёлый рулон.

— На тряпки пустим, — отмахнулся я. — Или продадим. Не пропадать же добру.

Жаба с Хомяком внутри меня согласно закивали. Ну хоть здесь в чем-то со мной согласны.

Когда телеги были полностью загружены и накрыты брезентом, а оставшиеся мешки погружены на лошадей, я окинул взглядом опустевшее хранилище.

— Всё? — спросила Амалия, с трудом поднимаясь на ноги.

— Всё, — кивнул я, помогая ей взобраться на лошадь.

Путь до крепости, в которой сейчас базировались занял почти до самого вечера. Обоз двигался медленно, телеги скрипели, лошади устало перебирали копытами, но никто не жаловался. Даже обычная крестьянская тяга к лёгкой наживе притихла: ребята Лёхи были людьми дисциплинированными и проверенными.

У ворот нас встретил лично Бобров. Он стоял, скрестив руки на груди, и хмуро оглядывал караван.

— Ты, как всегда. — сказал он.

Мы сидели в кабинете у Боброва. Обычная обстановка: стол, заваленный бумагами, за окном серое небо. Митрофан, как всегда, сидел в углу на старом кресле, которое помнило, наверное, ещё трёх комендантов.

— Что-то меня уже притомила эта мотание непонятно, где, — сказал Митрофан, потирая затекшую поясницу. — Туда‑сюда, туда‑сюда. Хоть бы неделю на одном месте посидеть.

— А тебе не всё равно. Служба-то идёт, — пожал плечами Бобров, даже не поднимая головы от какой‑то описи.

— Да понятно, что идёт. Только на одном месте, сам знаешь, лучше. И стены родные, и кровать привычная, и крыша не течёт. А тут — каждый месяц новые казармы, новые проблемы.

— Лучше или нет, это не нам решать, — сказал Бобров, наконец откладывая перо. — Какие новости?

— Хорошие и не очень, — сказал я, усаживаясь поудобнее в кресло, которое скрипнуло подо мной, как живое.

— Ну давай начнём с хороших, — заявил Бобров, откидываясь на спинку и складывая руки на груди.

— Скорее всего, Белгородов нас больше не побеспокоит.

— Так, а что нам какой-то граф? — спросил Митрофан с лёгким недоумением. — Мелкая сошка, если честно. Их в империи десятки, если не сотни.

— Это была его тема. Ему помогал орден из империи Астерия.

— Чего!? — Бобров резко выпрямился, чуть не опрокинув чернильницу. Глаза его округлились, а лицо побледнело. Вытащился на меня, будто я только что сообщил ему, что небо рухнуло на землю.

— Да орден магов какой-то…

— Орден? Из Астерии!? — начал заводиться Бобров, его голос постепенно переходил на повышенные тона. — Ты хоть понимаешь, что это значит?!

Митрофан, который поначалу тоже напрягся, вдруг расслабился и начал улыбаться. Он явно предвкушал, как Бобров сейчас будет рвать и метать.

— Ты, твоё высочество, по мелочам никогда не влипаешь, — ехидно заметил Митрофан, покачивая головой.

— Пожалуйста, скажи, что ты с ними разошёлся миром, — шёпотом спросил Бобров. В его голосе прозвучала такая отчаянная надежда, что мне стало почти жаль его.

— Ну… — начал я растягивать слова, лихорадочно придумывая отмазку. — Не то что прямо разошёлся… Скажем так, мы договорились больше не встречаться.

Амалия, сидевшая до этого спокойно, не выдержала и начала тихо хихикать, прикрывая рот ладонью. Её плечи тряслись, а глаза блестели от едва сдерживаемого смеха.

— Нахамил и вы пошли каждый своей дорогой? — с надеждой спросил Бобров, вцепившись в эту фразу как утопающий в соломинку.

— Да грохнул он их всех и в лесу закопал, — сказала Амалия сквозь смех, уже не пытаясь сдерживаться. — Пятерых магов. Пятерых! И охрану заодно. Да так, что и следа не осталось.

Бобров замер. Его лицо сначала побелело, потом покраснело, потом снова побелело. Митрофан предусмотрительно отодвинул от себя кружку с чаем — подальше от греха.

— А как, как… — затроил Бобров, не в силах вымолвить ни одного связного слова.

— Вышло? — уточнил я, решив не дожидаться, пока он заикнётся окончательно.

— Да, — сказал Бобров с какой-то обидой в голосе. Обидой на меня, на Амалию, на Митрофана, на весь белый свет и особенно на астерийских магов, которые не могли просто взять и не влезать в наши дела.

— В общем-то, это они устроили захват власти в королевстве Трейден. Вместе с Белгородовым, — добавил я, чтобы окончательно прояснить картину.

— Хочешь сказать, монарх теократии не в теме?

— Думаю, нет. Скорее всего, его просто использовали как вывеску. Белгородов с орденом решали свои вопросы, а король получал крохи и верил, что он главный.

— Ладно, это всё здорово, — вмешался Митрофан, переглянувшись с Бобровым. — Это ведь была хорошая новость? — В его голосе прозвучала нотка осторожного оптимизма. Бобров, только успокоившийся и отхлебнувший чай, подавился и закашлялся.

— Ну как бы да.

— Ну тогда давай плохую.

— Вот, — сказал я, доставая ключ-кинжал. Положил его на стол прямо перед Бобровым. Лезвие тускло блеснуло в свете коптящей