П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

Я постоял, разглядывая композицию. Мышей в школе я не встречал ни разу. Но других версий у меня не имелось, а спать хотелось сильнее, чем разбираться. Я подмел соль, отнес совок в туалет и вернулся к себе.

Дверь я запер изнутри. На два оборота.

Спать мне в ту ночь никто не мешал.

Глава 20

Будильник у нокии оказался под стать самому телефону — простой, громкий и без малейшего уважения к спящему владельцу.

Я открыл глаза в шесть сорок. Потолок каморки за ночь не изменился, дверь так и стояла запертой на два оборота, а из вентиляции никто не хихикал. Утро, начавшееся без падений на мокрый кафельный пол, следовало признать удачным.

Умывался я в том самом туалете на первом этаже. Держался настороже. Ноги на ширине плеч, вес на обе ступни, полотенце на плече, как пулеметная лента у киногероя с перекошенным лицом.

Со стороны, наверное, выглядело, будто я собрался не чистить зубы, а принимать парад. Ну и пускай. Свидетелей все равно не нашлось. Если не считать того, кто вчера дергал меня за волосы.

Гигиенические процедуры прошли без происшествий. Из крана текла теплая вода, из зеркала на меня смотрел псих с седой прядью, и оба вели себя вполне прилично.

За завтраком я снова мысленно вернулся к ночному происшествию. Если отбросить версию с решившим заночевать в школе ребенком и предположить, что у моего ДДАКФ не добавлялось симптомов, то вариантов оставалось не так уж и много. Точнее всего один.

Кэра-кэра-онна.

Смеющаяся женщина.

Про этого екая я прочитал незадолго до купания, и совпадение выглядело подозрительно аккуратным. Приходит на смех, смеется сама, пакостит, если голодна, может свести с ума или убить.

Смех сходился.

Остальное не очень.

Во-первых, кэра-кэра-онна ростом не уступает взрослому человеку, а вчерашний смех звучал высоко, заливисто и по-детски. Во-вторых, питается эта дама чужой радостью. Много ли радости у неспособного испытывать эмоции психа, оставшегося в одиночестве в темной пустой школе? Я вечером прошел ее из конца в конец, и никакой радости нигде не валялось. Только пыль.

Впрочем, я уже убеждался, что фольклор описывает реальных сущностей с точностью прогноза погоды на месяц вперед. Пересказ пересказа, приправленный страшилками для непослушных детей. Обращаться к нему как к истине в последней инстанции определенно не стоило.

Версию я не закрыл и не подтвердил. Подвесил в воздухе. И на всякий случай запомнил главное: если ночью кто-то снова засмеется, вежливость отменяется. Туалетный ершик всегда наготове!

Из вентиляционной решетки тянуло теплым и сыроватым, где-то в ее глубине размеренно капало.

Школьная вентиляция. Что с нее взять.

В семь двадцать я вышел из здания, чтобы через пятнадцать минут снова в него войти. Со стороны процедура выглядела глуповато, зато не вызывала вопросов: учитель пришел на работу пораньше. Похвально, Роман Дмитриевич. И даже не через забор.

У крыльца мел асфальт леший.

— Доброе утро, Бор.

— Угу.

— Вопрос по жилищной части. Кто у вас тут по ночам буянит?

Метла прошуршала еще два раза и остановилась. Бор глянул на меня из-под густых, как луговая, трава бровей.

— А мне почем знать? Твое жилье — ты и разбирайся.

— Меня вчера трижды уронили в туалете. И за волосы дергали.

— Живой же. Ну и порядок.

— То есть это входит в стоимость аренды?

— Умный больно. — Бор наклонил голову, и в бороде у него что-то шевельнулось. Возможно, ухмылка. Возможно, жук. — Хлеб-то с солью выставил, как я велел?

— Выставил. Хлеб забрали, соль рассыпали по коридору.

— Ну и порядок. — повторил он и снова заработал метлой.

Удовлетворение — 72%.

— Удовлетворение? Чему он радуется?

[ Данных недостаточно. Не исключено, что хорошо подмел.]

Уточнять я не стал. Бор изображал бурную деятельность, а спорить с лешим в такие моменты так же продуктивно, как с его метлой. Причем метла хотя бы не ухмыляется в бороду.

По дороге в спортзал я заглянул в приемную — подписать акт по установленным урнам. Ну или еще какую бумажку. Документооборот в школе не прекращался ни на секунду, порождая за день до полутонны никому не нужной макулатуры.

Анжела Владленовна приняла лист, поблагодарила и почти улыбнулась. Ключевое слово — почти. После истории с коробками меня перевели из опалы куда-то в прихожую: уже не мороз, но еще и не оттепель. Пара дежурных фраз, шлейф восточных духов, и аудиенция закончилась.

[ Задание «Наладить отношения с Анжелой Владленовной»: 45%. Без изменений.]

Спасибо. Я догадался.

Первым уроком пришел седьмой «А». Двадцать пять человек по списку, двадцать два в наличии, в форме — девятнадцать. В понедельник было семнадцать. Динамика положительная. Построение, перекличка, разминка, два круга, низкий старт. Руки делали работу сами, голосовые связки выдавали команды без участия головы, и где-то на тридцатой минуте я поймал себя на мысли, что думаю о чем-то своем. Всего ничего в должности, а конвейер уже собран и смазан.

НИИНС за жалкий месяц добился того, к чему Нарцес подбирался годами. Вот она разница в финансировании.

Или в магии.

Кто знает.

Звонок с урока прозвенел как положено, седьмой «А» утек в раздевалки, а я остался стоять посреди зала со свистком на шее и с двумя свободными часами в запасе. План на них имелся еще с вечера.

Забегая вперед: до обеда этот план не дожил.

В зал влетела Варя. Косы подпрыгивали в такт шагам, а под мышкой торчала папка с файликами — староста моего десятого класса даже бегала с документацией.

— Роман Дмитриевич, здравствуйте! У меня два вопроса. Оба срочные!

— Привет, Варя. Слушаю.

— Костя не пришел в школу! Орлов. У нас первым была алгебра, и я сразу увидела, что его нет. Маринка говорит, он и во двор не выходил, а он всегда в одно время выходит, они по дороге пересекаются. Я ему прямо с урока написала. В восемь ноль пять, потом еще в восемь двадцать. Не читает. Вчера вечером тоже прочитал и не ответил, а после — все, тишина. Сейчас на перемене звонила два раза, гудки идут, потом сбрасывается. Я и Пашке сказала позвонить, вдруг он только меня игнорит, но там все то же.

Говорила она быстрее обычного и вместо одного факта вывалила добрую дюжину, с точным временем каждого. Столько подробностей я не запрашивал. Видимо, сказывалась привычка отличницы