П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

в учительскую, ждать, пока освободится машина, слушать параллельные разговоры про свадьбу, ремонт и чью-то дочь. Сел, заполнил, встал. Между мной и бюрократией впервые не стояло очереди, коридора и лестницы. А то и двух, если идти в кабинет информатики.

По сути, мелочь. Но из таких мелочей и складывается то, что нормисы называют качеством жизни. В Нарцесе моей мелочью были оладьи по четвергам. Здесь — собственный компьютер в комнате, пахнущей лежалой резиной.

Прогресс очевиден. Осталось разобраться с душем, и меня можно заносить в средний класс.

Четвертый урок принадлежал шестому «Б». Двадцать пять человек, из них двое освобожденных и один, едва не лишившийся своей обуви. Не из-за взрыва подошвы, слава РОНО, а просто из-за чрезмерно усердной попытки пнуть невидимый мяч. В результате чего кроссовок слетел с ноги, описал красивую дугу и зацепился шнурками за решетку на окне. Кроссовок мы спасли, владельца пристыдили, разминку продолжили.

А пока шестиклассники наматывали круги, я решал инженерную задачу.

В тренерской появился компьютер с журналом, а мне положено находиться в зале. Окна между этими помещениями не существует. Только дверь. Вопрос: как вносить данные не вечером, а прямо на уроке, не выпуская класс из поля зрения?

Ответ нашелся на третьем круге, и я даже удивился, что не разглядел его сразу. Учительский стол стоял в зале аккурат напротив тренерской и пользы на этой позиции никакой не приносил. Я сидел за ним от силы пару раз. Зато сама точка, если смотреть от компьютера, лежала ровно в створе дверного проема.

Вывод напрашивался простой. Стол переезжает к стене, а на его место встает строй. Затем перекличка из-за монитора, через открытую дверь и по живым лицам, и можно начинать урок. Ну а под конец, отпустив всех переодеваться, можно быстренько внести тему и прочие отметки. Таким образом к звонку все будет уже в системе.

Гениально!

Стол переехал в угол на перемене. Весил он как небольшой рояль, но справился я в одиночку. После сидения за экраном даже полезно.

На пятом уроке, у восьмого «Б», я испытал схему в боевых условиях.

— Строимся! — я указал на освободившийся участок пола. — Вот сюда, лицом к тренерской.

— А чего это? — спросили из толпы.

— Перестановка. По фэн-шую зал был ориентирован неправильно.

— А вы что, в фэн-шуй верите?

— Я верю в оптимизацию.

Восьмиклассники переглянулись, но спорить не стали. Кто-то даже пошутил, что в следующий раз придется строиться на потолке. Не дождутся.

Перекличку я провел через открытую дверь, сидя за монитором. Строй как на ладони, фамилии сразу отмечаются в журналах: в электронном — мышкой, в бумажном — рукой старосты. Так что к концу переклички отсутствующие уже висели в системе с пометками, а ближе к звонку туда же добавилась и тема занятия.

Раньше вся эта отчетность доезжала до журнала только к вечеру, когда кошка сдохла и хвост ее облез. То есть когда информация о пропущенном уроке уже мало на что влияла. Теперь же любой родитель, открыв дневник, мог узнать о прогуле ребенка еще до того, как последний решит, что соврать. Прогресс на грани предательства.

[+3 к Адаптации. Оптимизация повторяющегося процесса.]

— Целых три? Не мелочишься.

[ Решение масштабируется на все будущие уроки. Награда пропорциональна экономии.]

Три очка за передвинутый строй. Недурно. Что бы еще оптимизировать?

Окно шестого урока я отвел под обед.

В столовой пахло кислыми щами и рыбной котлетой — по отдельности так себе, а вместе почему-то аппетитно. Тетя Зина завидела меня еще от раздачи.

— О, физкультура пришла! Чего худой-то такой? Совсем себя не бережешь.

— Берегу. Вот, пришел беречь.

— Садись, налью погуще.

Налила. Потом принесла добавку, хотя я не просил.

— Норматив же, Зинаида Агриповна.

— Для тебя — тетя Зина. И какой норматив еще? Целый день на ногах работаешь — ешь давай!

Порция, даже с учетом добавки, вышла детской. В прямом смысле. Все по строгому соответствию школьным таблицам питания. Я съел суп, второе и компот, размышляя о занятной конструкции моего трудового договора. Обедом учителя обеспечивались бесплатно, это входило в соцпакет. Ужин в соцпакете не значился. То есть днем, когда вокруг дымилась целая столовая, меня кормили, а вечером, когда я в полном одиночестве оставался в нескольких метрах от сего чудесного заведения, предполагалось, что я питаюсь святым духом. Логика составителей договора явно не учитывала физруков, живущих под лестницей.

После компота я сверился с часами. До седьмого урока оставалось полчаса.

Арифметика с утра не изменилась, сколько ее ни пересчитывай. Двадцать минут дорога до Кости. Двадцать обратно. Между ними разговор непредсказуемой длины. Тут пасовала даже нейросеть. Полчаса не вмещали путь туда-обратно, не говоря уже о неизвестной в виде педагогической беседы.

[ Подтверждаю. Дефицит времени минимум пятнадцать минут.]

— Пять минут на разговор? Не маловато ли?

[ Учитывается среднее время твоего общения с людьми.]

— Я недавно с Леной полночи проболтал.

[ Родственник не в счет.]

— Почему?

[ Она тебя терпит.]

— Дерзкая железяка!

Пальцы отстукивали по столешнице что-то маршевое. Я убрал руку. Организм вел себя как перед походом на двухлитровую клизму — пульс, сжатые челюсти, зуд в ладонях, — при том что клизмы поблизости не наблюдалось. Хотя в медпункте может и есть. Но вряд ли двухлитровая. Максимум миллилитров двести. Детская.

Да о чем я вообще. Странные какие-то мысли.

Решено. После седьмого урока! Сразу после него и никаких больше компьютеров, проводов и звонков с незнакомого номера. Дом в двух кварталах, журнал подождет — благо теперь он заполняется прямо в тренерской.

Звонок на седьмой урок я встретил в зале.

Одиннадцатый класс втягивался в двери неторопливо и вразнобой, как в кинозал на очередной ремейк не слишком удачного фильма. Я сверился со списком и посчитал входящих. По табелю — тридцать два. В зале — двадцать четыре.

В спортивной форме из двадцати четырех оказалось двое.

В прошлый раз было четверо, и я еще посчитал это антирекордом. Зря. Нет предела совершенству…

Глава 22

— Строимся! — я свистнул и указал на участок пола перед тренерской. — Перекличка, пробежка, разминка. Начинаем урок.

Строиться одиннадцатый класс умел примерно так же, как я — сопереживать. Двадцать четыре человека сползлись в нечто, отдаленно напоминавшее стадо коров на водопое. Двое в форме заняли места с краю. Остальные пришли в джинсах, худи и каких-то мешках с рукавами. Кое-кто