Песок и доски - Cinder

Ане байки про наши приключения и приукрашивал если не каждую деталь, то уж точно половину. Она смеялась, а иногда осуждающе смотрела на меня, мол, «не бережёшь ты моего мальчика», но в основном кивала с одобрением. Я не перебивал — пусть парень покрасуется, заслужил. Сали, съев свои орехи, задремал прямо на барной стойке. Не то чтобы посетители были в восторге, но сделать ему замечание побаивались: никто не хотел ссориться с огромной птицей, особенно после того, как увидел, с каким хрустом она расправляется с орехами.

Вышли из таверны мы, когда солнце уже сильно перевалило за полдень и время клонилось к вечеру. Заскочив к столяру, я договорился, чтобы нам доставили материалы прямо к дому, — совершенно не хотелось напрягаться в такой прекрасный вечер. А ещё мы зашли в лавку с утварью и купили глиняные миски и ложки — о нормальной посуде я мечтал с тех пор, как у нас появился котелок, и, так как деньги ещё остались, решили наконец её купить. Генри насвистывал всю дорогу какую-то мелодию, а Сали спал у меня на плече, бормоча во сне про какие-то уши, которые он ещё не оторвал.

К лагерю мы подошли, когда солнце уже клонилось к закату. Дом встречал нас тёмным силуэтом, вея тайной, но в то же время теплом, уютом и чем-то родным. Единственное, что по-настоящему моё в этом новом мире. Пока что…

Мы развели костёр не для готовки, а для уюта, чтобы можно было уснуть под мерный треск пламени. Генри уснул сразу, развалившись на своей лежанке звездой и мирно засопев. Для него последние дни были тяжёлыми, но и он обрёл тут свой дом, вложив в стройку всего себя. Сали, устроившись на своём бревне, которое мы поставили на песчаный пол, уснул, перед этим проворчав, что «в этой комнате слишком тесно для такого достойного попугая». А я ещё долго лежал, наслаждаясь давно позабытыми тишиной и спокойствием, что подарил мне этот мир.

* * *

Тем временем на пирсе.

— Вы слишком медленно шевелитесь! Давайте быстрее! Груз должен отплыть ещё днём, а вы тут копаетесь! — кричал Филимон на грузчиков.

— Отец, не гневайся на них. — Пробасил его старший сын Николай. — Кто же знал, что он так быстро справится с ремонтом, мы думали, он только к вечеру закончит. А оно вон как вышло.

— Да тише ты, — шикнул на него отец.

Но было поздно: привлечённый шумом и руганью самого Филимона, начальник порта как раз подходил к ним и услышал последнюю фразу Николая.

— Так-так, смотрю, ваше судно на ходу, Филимон Артёмович. И кто же вам его отремонтировал, да ещё и так быстро? Что-то не припомню я вашей заявки, — хищно прищурившись, произнёс начальник порта.

— Ну что вы, Аркадий Фомич. — Стараясь скрыть волнение, произнёс Филимон. — Вот сынишка мой подлатал, как смог. Правда, Коленька?

— Да, всё так, сегодня с парнями. — Он кивнул на грузчиков. — Целый день мучились.

— Правда? То-то я сегодня видел толпу зевак у вашего шлюпа. Надо будет расспросить поподробнее кого-нибудь из них. А то, наверное, чудное было зрелище: портной чинит шлюп. — И он, рассмеявшись, ушёл восвояси.

И хорошо, что начальник порта не заметил, как побледнело лицо Филимона: тот понял, что только что невольно подставил Константина, но теперь с этим ничего не поделаешь.

— Чёрт. — В сердцах выругался Филимон, стягивая с головы цилиндр и тут же снова его нахлобучивая, будто это могло помочь собраться с мыслями. — А ведь хороший парень был. Если о нём прознает Гордон, будет беда. Как думаешь, Коля, нужно ли предупредить Константина? Или пусть сами выкручиваются?

— Думаю, не стоит в это лезть. Хотя мы и так уже его покрываем, так что в стороне вряд ли получится остаться, — подумав, ответил Николай.

Глава 20

Безголовый Ник

Утром мы проснулись бодрые и отдохнувшие. Вчерашний вечер оставил после себя тёплые воспоминания, а в памяти остались звонкий смех Ани и вкус кофе. Одевшись, я вышел из нашего дома и отправился на тренировку и растяжку, прихватив свою тренировочную саблю.

«А может, стоит уже обзавестись своей?» — промелькнула шальная мысль, и в ответ на эту мысль пришло сообщение от Системы.

Костя, доброе утро. Да, ты правильно мыслишь, ты уже готов обзавестись своим первым настоящим оружием. Выдам, пожалуй, тебе квест. Но будь осторожен, не всё так просто, а то будет неинтересно за тобой наблюдать.

И тут же загорелась иконка задания, которую я сразу и открыл.

Первое оружие

Где-то на морском дне лежит шпага пирата, которую он обронил в попытке уплыть от властей. Найди её по кровавому свечению. Но помни: тебе нужно доказать, что ты достоин ей обладать. Фантом укажет тебе путь.

Срок выполнения: 20 часов. Штраф за невыполнение: ты не сможешь больше фехтовать.

«Не смогу больше фехтовать! Что за бред? Эй, Куратор, что за дела? Да и 20 часов… я ведь хотел сегодня дом достроить… вот и кончилось спокойное время. Так, фантом…»

— Я знаю только одного фантома, — пробормотал я себе под нос.

Я посмотрел на саблю.

— Это ты мне должен показать, где лежит сабля? — спросил я у фантома, который сразу появился, стоило мне взять её в руки.

Фантом кивнул, вставая в стойку.

— Я что, должен тебя победить?

Снова кивок.

— Ну что, попробуем, — сказал я, принимая ту же стойку, что и фантом, и, дождавшись приглашающего жеста, напал.

Конечно, он отразил мой прямой выпад, звон стали разнёсся по всему пляжу, и сразу последовала контратака. Не успеваю увернуться или парировать, придётся принимать на жёсткий блок. От скрежета наших клинков у меня зазвенело в ушах.

Какая сталь, какой скрежет. Я же сражаюсь деревянным клинком! Я опустил глаза и увидел в руках настоящий клинок, да и фантом был вооружён стальным, а не призрачным, как на тренировках.

Я отвлёкся на клинки и поплатился за это: не выходя из клинча, фантом провёл подсечку. Теряя равновесие, я рухнул на песок. Кувырок! Нужно было сделать кувырок, иначе это проигрыш. Не знаю, как у меня это получилось, но я ушёл от удара и вскочил на ноги. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Вдох. Нужно было сделать хотя бы один вдох. Не успеваю! Фантом уже нёсся на меня. Я парировал его удар — я смог! Но контратаковать уже не успевал. Фантом сделал разворот, и его сабля уже неслась на меня с другой стороны. Не успеваю. Я катастрофически не успевал за ним. Разорвать дистанцию — это единственное, что я успел сделать.

Отскок.

Больше не могу. Я упал на колени, хрипя, как загнанная лошадь.