Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

подумал, что уж с кем с кем, а с Кравцовым будет всё просто, так нарисовалась новая переменная. Если о появлении отца знал Лысев, то явно был в курсе и сам Дима, и сейчас, скорее всего, думал о чём угодно, но только не о броске. А стабильное психоэмоциональное состояние — это половина успеха.

Кравцов сидел в разминочной зоне, наклонившись вперёд, и медленно растирал правое плечо. По его взгляду сразу стало понятно, что парень в глубоких раздумьях, что было совсем нехарактерно для него.

— Плечо болит? — спросил я первым делом, как подошёл.

— Нет, — ответил он, не поднимая головы.

— Тогда чего ты его трёшь?

Он будто только сейчас заметил положение собственной руки и убрал её с плеча.

— Привычка.

Пришлось сесть рядом.

— Ты сейчас совершенно не о том думаешь, — сказал я спокойным голосом, оглядывая зону для метания.

Парень поднял голову и взглянул на меня.

— Уже знаете? Хотя, чему я удивляюсь. Вот скажите мне, Алексей Николаевич, на кой чёрт ему было появляться именно сейчас? Ушёл из жизни, так уходи навсегда. Зачем эти качели?

Я пожал плечами.

— Он твой отец, в конце концов. Разве ты не должен быть рад его появлению?

Дима посмотрел куда-то вдаль, и его взгляд мне сразу не понравился.

— В прошлый раз, когда он появился, меня чуть не выгнали из спорта за хулиганку. Если бы тогда Валерий Иванович не заступился за меня перед Морозовым, не знаю, что бы сейчас делал.

Стоявший рядом Лысев сделал вид, что не слушает наш разговор, а внимательно рассматривает трибуны и табло.

— Давай так, Дим, — сказал я. — Не буду делать вид, что знаю, о чём идёт речь, и уж точно не стану давать семейных советов, как телевизионный психолог. Если захочешь об этом поговорить — не вопрос, но только после выступления. Сам понимаешь, сейчас не время и не место.

Кравцов молча кивнул и продолжил смотреть куда-то вдаль.

Я же поймал на себе далеко не восторженный взгляд Ани, которая всем своим видом порицала мои слова. Однако вмешиваться в наш разговор всё же не стала.

— Семья — штука сложная, — решил продолжить после небольшого молчания. — Уж кого-кого, а родителей мы себе точно не выбираем.

— Это уж точно, — зло добавил Дима и вновь принялся растирать правое плечо.

— Давай поступим следующим образом. Если захочешь поговорить с отцом после — валяй. Если нет, то мы с Валерием Ивановичем позаботимся, чтобы вы не пересеклись. В любом случае, сегодня тебе залететь по хулиганке не светит. Ну и помни, что ты не один. У тебя есть мы.

Кравцов опустил голову и медленно выдохнул. Я уж подумал, что парень вновь начнёт заниматься самокопаниями вместо того, чтобы настроиться на победу, однако вместо этого он поднял глаза и заявил:

— Один раз Валерий Иванович уже рисковал головой из-за моего отца, второй раз я подводить его не стану.

С этими словами он похлопал себя по щекам, фыркнул, нахмурился и уверенным шагом пошёл к бросковой отметке.

— Вы так и будете молчать? — спросил я Лысева, глядя в спину идущему Кравцову. — Я, между прочим, только что нёс полную ахинею.

— Полную, — согласился седовласый тренер. — Но ведь тебя же никто не заставлял.

И правда, тогда чего я вообще начал разговор, вместо того, чтобы предоставить слово тому, кто знает его больше всех?

К началу выступлений свободных мест на трибунах почти не осталось. Всё-таки соревнование копьеметателей выглядело куда зрелищнее долгих забегов младших возрастов. Спортсмен разбегается, делает резкий бросок, и снаряд улетает куда-то на другой конец поля. Было нечто в этом из нашего общего первобытного прошлого.

Человек, способный зашвырнуть острую палку не просто далеко, но быстро и метко, вызывал у всего племени какой-то архаичный и глубоко зарытый внутри восторг. Я уж молчу про то, что, как оказалось, поклонниц юного возраста у Димы оказалось намного больше, чем у того же Сазонова. Ведь он ещё даже не метнул копьё, а его имя уже выкрикивали где-то за спиной.

Мы с Аней устроились неподалёку от сектора, а Валерий Иванович сразу раскрыл блокнот, в котором были тщательно выписаны имена участников. Рыжиков вновь обнаружился напротив, правда, в этот раз его взгляд и руки были полностью поглощены телефоном, и он даже не смотрел на выступающих.

— А как в метании победителей определяют? — спросила Аня сидящего рядом Лысева.

— Все делают по три попытки, — ответил тренер, оттопыривая пальцы. — Потом восемь лучших получают ещё по три. В зачёт идёт самый дальний результат из всех шести.

— А если заступ?

— Тогда попытка не считается. Если зашёл за дугу раньше времени или копьё ушло вне сектора — считай, тоже мимо. А вообще, главное, чтобы наконечник первым вошёл в землю, всё остальное — это условности.

Пока Валерий Иванович рассказывал правила, я взглянул на Кравцова и увидел, что парень смотрел на трибуну напротив. Сначала подумал, что он пялился на Рыжикова, а затем заметил морщинистого мужчину, которому на вид было больше пятидесяти, с бритой наголо головой и сутулой осанкой.

— Пашка Кравцов, — уточнил Лысев, кивая в сторону мужчины. — Заметно постарел за последние три года. Может, болеет?

— И пришёл на смертном одре проститься с сыном? — цинично добавил я. — Всё возможно, но сейчас Диме об этом лучше не знать. Пускай решает, что делать, после выступления.

Лысев спорить не стал.

Через несколько минут Кравцов уже заканчивал разминку. Несколько простых пробежек, имитация финального усилия для броска и работа плечом. Вроде бы собран, но за пять минут я дважды поймал момент, когда он поворачивал голову в сторону трибуны, на которой находился одновременно и Рыжиков, и его отец.

Следом я перевёл взгляд на стартовую линию и кивнул Валерию Ивановичу.

— Волноваться нужно только о первых двух. Один из области, а второй, тот, что покрепче — Рыжиковский. Костя Ротов, личный рекорд — шестьдесят три с копейками. Его считают фаворитом турнира и претендентом на дальнейшие выступления по России.

Я перевёл взгляд на Диму. Он совсем недавно начал метать за шестьдесят метров, и до этой отметки ему было ещё далеко. Оставалось лишь надеяться, что эмоции не станут мешать парню, а, наоборот, лишь подзадорят его и придадут воли к победе, потому что чисто физически потенциал у него был.

Перед стартом я вновь перевёл взгляд на трибуны напротив и заметил, что отец Димы перекинулся с Рыжиковым парой слов, указывая в сторону наших мест. Неужели эти двое знакомы?

Времени на размышления мне так и не дали, потому что уже через мгновение раздался голос диктора из динамиков, и