Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

Первым на сектор как раз вызвали Кравцова.

К тому моменту мы уже оставили Аню на трибунах, а сами спустились вниз, к зоне разбега. Валерий Иванович, как действующий тренер, стоял от Димы метрах в пяти и готовился давать тому советы, а я остановился чуть подальше и периодически поглядывал на Рыжикова и отца парня.

Дима взял копьё у стойки, пару раз перекатил древко в ладони и отошёл к началу разбега. Со стороны он выглядел спокойно и собрано, будто несколько минут назад вообще не думал ни об отце, ни о Рыжикове, и ни о том, что здесь собралась половина области.

Я активировал Систему и наложил сетку поверх тела парня.

«Подопечный: Дима Кравцов.»

«Пульс: 98 ударов в минуту.»

«Правый плечевой комплекс: функциональное состояние в пределах нормы.»

«Тазовый комплекс: без ограничений.»

«Грудной отдел: умеренное остаточное напряжение.»

Последняя зона подсвечивалась жёлтым, но в целом ничего критичного не было. Главное, что само плечо оставалось зелёным, и даже на разминочных замахах цвет не менялся. После всего, через что мы с ним прошли, одного этого хватало, чтобы показать хороший результат.

Судья поднял флажок.

Кравцов коротко выдохнул и начал разбег.

Первые шаги оказались плавными и без лишней спешки, которую он так любил устраивать на тренировках. Затем копьё плавно ушло назад, и я заметил, что Дима начал выстраивать ту самую последовательность, которую мы практиковали последние недели. Он резко поставил блокирующую ногу и следом раскрутил весь корпус.

Копьё сорвалось с руки, и даже по звуку было понятно, что бросок получился чистым.

Снаряд взмыл над сектором по хорошей траектории и воткнулся заметно дальше шестидесятиметровой отметки. Трибуны отреагировали сразу, и где-то позади снова завизжали девчачьи голоса, выкрикивая фамилию Димы.

Я же первым делом, одновременно с Лысевым, перевёл взгляд на табло, на котором высветилась цифра: 61,12.

— Хороший бросок, — произнёс он, хлопая в ладоши. — Хороший.

Не рекорд, конечно, но шестьдесят один метр с первой попытки на областных, под давлением трибун, отца и всей этой дурной истории вокруг Рыжикова — более чем достойно. Всё-таки цифры потенциала в интерфейсе не обманывают.

Сам же Кравцов выглядел иначе. Он посмотрел на табло, слегка нахмурился и почти сразу перевёл взгляд туда, где сидел отец.

— Эй! — окликнул его Валерий Иванович. — Ты опять не о том думаешь! Сосредоточься на броске!

Парень на мгновение взглянул на меня, а затем освободил дорожку и вернулся к тренеру.

До второй попытки Кравцов почти не разговаривал. Он несколько раз прошёлся вдоль сектора, разминая плечо, потом остановился возле стойки с копьями и уставился на дальнюю отметку. Так что, когда Диму вновь вызвали, он взял снаряд и быстро занял исходную позицию.

Я сразу заметил в его движениях нарастающую злость. На мгновение показалось, что она возьмёт над ним верх, но парень пока держался. Вот только всё могло измениться в любой момент. Дима разбежался, и в этот раз грудь раскрылась чуть раньше, чем в первой попытке, но общая последовательность цепи при этом не рассыпалась, и копьё снова взмыло ввысь.

На табло высветилась цифра: 62,04.

Дима довольно кивнул и отошёл в сторону, всё равно невольно бросив взгляд на трибуну, где сидел его отец.

Я тоже был доволен. Кравцов, несмотря на моральное состояние, показывал неплохие результаты. Две попытки, и обе за шестьдесят метров, без провалов и каких-либо признаков перегрузки плеча. Именно над такой стабильностью мы и работали.

Правда, радоваться оставалось недолго.

После того как отбросались все остальные, на разбег вышел тот самый Костя Ротов, один из спортсменов Рыжикова. Парень был немного крупнее Димы и, судя по поведению, вообще не нервничал. Он встал, несколько секунд покрутил копьё в руке, а затем спокойно начал разбег, будто собирался сделать тренировочный бросок.

Финальное ускорение получилось мощным и снаряд улетел заметно дальше всех предыдущих попыток остальных участников. Мне даже без измерения стало ясно, что результат будет серьёзным, а когда на табло высветилась цифра «63,20», по трибунам прокатился гул.

На противоположной стороне Рыжиков наконец оторвался от телефона, вскочил, громко хлопнул в ладоши и несколько раз что-то прокричал Ротову. Самому ему выполнять тренерские обязанности было запрещено, поэтому отстранённому тренеру приходилось выполнять роль обычного зрителя.

Я уже собрался посмотреть на Кравцова, как тот уже стоял напротив Лысева, а сам Валерий Иванович махал мне рукой.

— Шестьдесят три двадцать, — произнёс Дима, когда я подошёл.

— Я вижу, что шестьдесят три двадцать, — спокойно заявил Лысев. — А ты чего внезапно дрожать начал?

Кравцов повернул голову и взглянул на меня.

— Разница всего в метр, — добавил я. — Если ты будешь тратить столько же усилий на сохранение техники, сколько тратят вопящие твоё имя девки, то рано или поздно уделаешь его.

Дима посмотрел на трибуну и при виде симпатичных девушек улыбнулся.

— У тебя ещё одна попытка, — продолжил Лысев. — В восьмёрку лучших ты уже вошёл, так что получишь ещё три. Не выкладывайся полностью на следующем броске. Думай тактически.

Парень перевёл взгляд на тренера и молча кивнул.

Вновь раздался голос диктора, озвучивший имя Кравцова, и парень пошёл за копьём.

— Неплохо ты придумал с девчонками, — коротко бросил мне Валерий Иванович, наблюдая за спиной подопечного.

— Пускай лучше об этом думает, чем о том, что у него сейчас в голове плюхается. Тем более, женщины — это очень древний и сильный мотиватор.

К третьей попытке Дима вышел заметно спокойнее.

То ли сработал разговор, то ли внимание действительно переключилось на девчонок с трибун, но, когда он взял копьё, я заметил, что привычного напряжения в плечах уже не было. Перед глазами вновь возникла синева интерфейса, и виртуальная сетка легла поверх тела Кравцова.

«Правый плечевой комплекс: норма.»

«Тазовый комплекс: норма.»

«Грудной отдел: функциональное ограничение не выявлено.»

Даже жёлтая зона, сопровождавшая его с первой попытки, ушла в зелёный.

— Вот так намного лучше, — пробормотал я.

Лысев заметил, что я разговариваю сам с собой, и улыбнулся.

— Что там твои волшебные глаза говорят?

Я на мгновение опешил. Валерий Иванович что, увидел, как в моих зрачках отображается Система? Да нет! Бред! Я же проверял! В зеркале ничего не видно.

Потом до меня дошло, что это он так пошутил, и я, едва успокоив зашедшееся в истошном стуке сердце, ответил не сразу.

— Что ему не надо мешать.

Мужчина молча кивнул, и мы приготовились к броску Кравцова.

Он привычно разбежался, постепенно наращивая шаг, а затем запустилась вся цепь. Левая нога жёстко остановила движение вперёд, таз провернулся, за ним грудной отдел, и только потом в работу включилась рука с плечевым суставом. Кинетическая энергия от толчка ногой прошла по всему телу, потом по руке и передалась копью. Оно сорвалось с ладони, и на несколько секунд над всем стадионом