Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

на тридцать три метра или, если считать в шагах, то около двадцати. Причём каждый до последнего шаг после наших тренировок я мог воспроизвести чуть ли не во сне.

Она начала спокойно, слегка наклонив корпус вперёд. Стопы мягко касались дорожки передней частью, без тяжелых ударов или заметного торможения. С каждым шагом её скорость росла, а сама девушка целеустремленно смотрела перед собой. На мгновение мне показалось, что она вновь начнёт искать взглядом этот клятый брусок, но Миронова приятно удивила.

Я активировал интерфейс и наложил поверх тела девушки сетку умения биомеханики. Стопы, колени, таз, положение корпуса. Всё горело ярким зелёным светом, а бежавшая рядом голографическая проекция идеального исполнения чётко ложилась поверх тела Мироновой.

И примерно за шесть шагов до бруска публика на трибунах замерла, а Света оттолкнулась от бруска и взлетела. Причём — да, именно взлетела. Другого слова описать увиденное у меня попросту не нашлось. Она вынесла ноги вперёд и рухнула в песок значительно дальше отметки Котовой.

По стадиону прокатилась волна удивления, и все разом перевели взгляд на табло.

Судья возле ямы несколько секунд сверял отметку, а затем поднял белый флажок. Света выбралась из песка, отряхнула ладони и замерла возле сектора. Трибуны постепенно затихли, и все ждали финальных цифр.

После нескольких секунд ожидания экран моргнул, и на нём высветилось: 6,28.

И вот после этого весь стадион взорвался. Люди повскакивали с мест, засвистели, а на дорожку без всяких затей выбежали Сазонов и Кравцов и принялись обнимать Свету. Я же улыбнулся и спокойно пожал руку Лысеву со словами:

— Ну что, у нас получилось, Валерий Иванович.

— Три из трёх, Алексей Николаевич, — ответил он. — Все трое с личными рекордами. Я считаю, это больше, чем просто получилось.

Света, вырываясь из объятий двух парней, помахала маме и сестре на трибунах, и на её глазах вновь заблестели слёзы.

Пока все радовались и поздравляли друг друга, мы на время присоединились, но по глазам обоих было видно, что со сложившейся ситуацией надо разобраться.

— Иди празднуй с семьей, — по-отечески сказал Лысев. — А мы пока утрясём кое-какие вопросы.

С этими словами мы пошли напрямую к кабинету Морозова, но обнаружили его возле административного корпуса. Директор школы стоял с телефоном возле уха и настолько сурово смотрел перед собой, что подходить к нему не хотелось даже мне.

— Да, я понимаю. Нет, соревнования не остановлены. Нет, дети не пострадали… — он заметил нас с Лысевым и жестом попросил подождать. — Я сказал, что никто не пострадал. Остальные вопросы после официальной информации.

Примерно через минуту он закончил звонок и тяжело выдохнул.

— Даже не начинайте. Вы оба не представляете, какая куча говна на меня свалилась. Целый ушат вылили.

— Журналисты? — спросил Валерий Иванович.

Морозов молча кивнул.

— Значит, им уже известно, что Рыжикова скрутил СОБР?

— Им и всей области, — сурово ответил он. — Не удивлюсь, если ещё до окончания официальной части и награждения в местной газетёнке будет статья.

— Его действительно повязали за наркотики? Он употреблял или сбывал?

Сергей Аркадьевич вновь тяжело выдохнул.

— Валера, что ты от меня хочешь услышать?

— Хоть какое-то объяснение. Ты знал что-нибудь?

На несколько секунд повисло молчание. Я ожидал, что директор сейчас начнёт отпираться, но тот лишь потёр переносицу и устало ответил:

— Почти ничего. Позавчера мне позвонили из областного управления и сказали, что в отношении Виктора Степановича проводится проверка, и настоятельно рекомендовали временно отстранить его от работы со спортсменами.

— Из областного управления? — повторил за ним Лысев. — Кто-то, кого мы знаем?

Директор покачал головой.

— Всё, Валера, не задавай больше вопросов. Прошу, только не ты.

Лысев недовольно поджал губы.

— А спортсмены почему сегодня вышли?

— Да потому что они ни в чём не виноваты. Замазались с Рыжиковым ещё трое, но по остальным отдельно согласовали допуск. Мне велели убрать Рыжикова от тренерской работы, а не ломать соревнование детям, которые готовились к ним весь сезон.

Вот это уже звучало более-менее логично.

— А вам не объяснили причину? — спросил уже я.

— Нет, — резко выпалил Морозов. — Да я и не выяснял.

— Почему?

Морозов посмотрел на меня как на идиота.

— Потому что, Алексей Николаевич, когда тебе звонят люди, которые не считают нужным даже представиться перед директором спортивной школы и просят не задавать лишних вопросов, иногда действительно полезно их не задавать. Поверь мне на слово.

Тоже справедливо.

Со стадиона снова донёсся радостный вопль, и, видимо, наступала торжественная часть вручения наград. Морозов устало посмотрел в ту сторону и выдохнул.

— Теперь половина родителей уже снимает детей на телефоны и спрашивает, торговали ли у нас всякой хренью прямо в раздевалке. А если ещё не спрашивают, то точно начнут. Это такой удар по репутации школы, что я даже не могу описать. И последнее, чего мне сейчас хочется, — это выслушивать допросы от моих же тренеров. Он перевёл взгляд на меня.

— Особенно перед приглашёнными специалистами из Москвы.

Намёк был понят. Да и по глазам Сергея Аркадьевича было видно, что мужчина в первую очередь переживал о том, как будет разгребать всю эту кучу и оправдываться перед родителями. Я уж молчу, что из Москвы теперь явно нагрянет проверка, которая и будет выяснять, остались ли здесь кто-нибудь, кто ещё занимается продажей запрещённой спортивной фармы.

Так что понять Морозова было можно, и я на полном серьёзе хотел ему помочь.

— У меня есть парочка знакомых, — произнёс я. — Быть может, я смогу как-нибудь помочь уберечь репутацию школы?

Сергей Аркадьевич звучно вздохнул.

— Да нет. Ты и так много для нас сделал, Алексей Николаевич. Тут лучше не пытаться всё замести под ковёр, иначе только хуже будет. Проверки мы пройдём, скрывать нам особо нечего. Я больше переживаю за ребят, чьи откровенно отмороженные на голову родители начнут терроризировать нас всякой чушью.

— Ну всё же…

— Я сказал — нет, — серьёзно добавил он. — Хотите мне помочь? Возвращайтесь к своим спортсменам и убедитесь, что они получили то, что действительно заслужили.

Мы кивнули и спокойным шагом пошли в сторону стадиона.

— И да, — бросил он уже нам в спину. — Вы оба отлично постарались. Рыжиков, да и я, хотел уже списать эту троицу, а оказалось, что чуть не совершили фатальную ошибку. Так что молодцы, вам есть, чем гордиться.

Глава 17

Проснулся я от совершенно мерзкого ощущения, будто кто-то всю ночь меня бил по голове. Глаза открывать не хотелось, двигаться тоже, а во рту стоял такой привкус, словно всю ночь жевал старые носки и запивал их техническим спиртом. Впрочем так и было… Ну, почти. Я кое-как нащупал телефон на тумбочке,