Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

С протяжным стоном рухнула первая ёлка, затрещала и накренилась вторая. Селяне с остервенением отсекали хвойные лапы, рубили толстые стволы на куски и сваливали те в кучу рядом с алтарём.

Только Ренард и староста не принимали участие в общем порыве. Первый заслуженно отдыхал, ну а второй, понятно — местный начальник. Де Креньян крутил головой — наблюдал, чтобы мужики не упустили чего по незнанию — как вдруг глаз, словно иголкой кольнуло. В большущем сугробе, оставшемся после бабищи, сверкнула искорка отражённого пламени.

- Это ещё что?

Ренард нагнулся, раскидал рукой снег — ладонь наткнулась на глыбу льда размером с кулак. Удивительно похожую на сердце. Вдобавок ко всему, ледышка не таяла в руке и неприятно холодила кожу, пробирая до самых костей.

- Не врали люди, спаси меня Триединый, — выдохнул староста, истово крестясь.

- О чём не врали? — бросил Ренард, не отрывая взгляда от своей находки.

- О проклятии ведьмином. Вот оно. Холодное сердце, — дрожащим голосом пояснил староста. — От него-то все наши беды.

- Ну, за это не переживай, — ободрил его де Креньян. — Мы от него быстро избавимся.

Пень-алтарь засыпали ещё не полностью, и он наполовину торчал из мешанины обрубков и переплетения хвойных лап. Ренард подошёл, положил кусок льда на спил, размахнулся мечом… Староста придержал его руку.

- Ты чего? — удивился Ренард.

- Боюсь я, ваша милость. Разлетится оно сейчас на куски, а мы на следующую зиму всей деревней и сгинем. Вы бы его не кололи, а с собой бы забрали — целиком. А потом передали бы кому следует. А мы-то уж вас отблагодарим как положено.

Ренард в сомнении опустил клинок. Благодарность ему ни к чему — он не ради мзды помогал жителям Бурша — но и полной уверенности, что всё делает правильно, не было. А ну как сохранится проклятье злобной колдуньи в осколках? Тогда действительно выйдет больше вреда, чем пользы. Стоит всё-таки забрать проклятую ледышку. Ой, стоит…

А староста уже осторожненько прятал холодное сердце в рукавицу.

***

Закончили только под утро.

От лесного капища остались тлеющие угли, снег растаял на три шага вокруг, обнажив опавшую хвою. Мужики разбили почерневший остов алтаря на куски и с чувством выполненного долга побрели обратно в деревню. Де Креньян уходил последним и всю дорогу прислушивался — не кольнёт ли в грудь амулет. Не кольнул. Нежить извели подчистую.

Душу грело спасение мальчика, и вместе с тем на Ренарда снизошло откровение — он понял скрытый смысл в названии ордена. Его адепты — преданные псы Триединого, но ещё и устают как собаки. Вот точно так же, как он здесь и сейчас. И тем не менее де Креньян засобирался в дорогу.

- Может, останетесь ещё на денёк, к чему так спешить? — попробовал отговорить его староста. — Отоспитесь, отъешьтесь, сил наберётесь.

Так-то, он был полностью прав, но в деревне, где денёк, там и два. А потом, глядишь, ещё на третий задержишься. Сельская жизнь, она такая. Размеренная. Неспешная она, сельская жизнь.

- Нет, поеду, и без того задержался, — не переменил своего решения Ренард.

Де Креньяна провожали всей деревней, а староста, Хамнет и отец спасённого мальчика ехали с ним до самого тракта. Если бы не они, Ренард бы второй раз заблудился — среди белого однообразия немудрено. Тракт тоже замело по самые уши, но селяне показали ему дорожные вешки — длинные палки, воткнутые шагов через сто.

На этом Ренард окончательно распрощался и возобновил своё путешествие.

***

Солнце потихонечку взбиралось на чистое небо, ещё толком не пригревало, но мороз уже не давил. Сугробы сверкали весёлыми искорками, отчего всё вокруг казалось мягким, воздушным. Волшебным. Отдохнувший Чад жизнерадостно фыркал, бежал бодрой рысью, уверенно взбивая копытами рыхлый снег, и оставлял за собой борозду первого за сегодня следа.

Де Креньян тоже радовался. Поначалу. Во многом оттого что двигался к цели. Совсем скоро он доберётся до комтурства, а там, глядишь, и Вейлира разыщет. У Ренарда даже кулаки зачесались в предвкушении долгожданной встречи. Надолго этой радости не хватило. Часа через три он скис, а потом и вовсе расклеился. Тяжесть сковала всё тело, от монотонного покачивания слипались глаза, голова то и дело запрокидывалась или падала на грудь. Вот ведь странность, какая — бежал вроде конь, а с ног валился хозяин.

Когда впереди замаячили дома Верезона, де Креньян держался в седле последним усилием воли.

Он остановил Чада у первой подвернувшейся таверны, название которой даже не пытался запомнить, и, пошатываясь от усталости, вошёл внутрь. Если здесь поджидало новое приключение, это его точно добьёт. Но обошлось. Хозяин оказался приветливым, в зале приятно пахло, а комнаты для постояльцев были чистые. И, что главное, без клопов. По крайней мере, так ему сказали.

Трапезничать Ренард не стал. Оставил коня на попечение местного конюха, истребовал номер и сразу пошёл в отведённую ему комнату. Там сбросил плащ прямо у порога, кое-как стянул сапоги, снял пояс с мечом и кольчугу… На большее его не хватило. Рухнул на койку прямо в одежде и заснул, едва голова коснулась подушки. Но долго ещё отбивался во сне от мерзких снеговиков.

Ночь прошла на удивление спокойно. Никто не пьянствовал допоздна, не бузил, не орал — указы здесь, похоже, соблюдались строго. Ренард плотно позавтракал, навёрстывая пропущенный ужин, расплатился с хозяином и отправился дальше. Путешествие, наконец-то, приобрело размеренный ритм, и де Креньян рассчитывал ещё засветло приехать в Орли.

***

Чем дальше де Креньян продвигался на север, тем больше этот север чувствовался. Тракт запетлял меж крутобокими всхолмьями, горизонт изломали далёкие горные кряжи, дремучие леса потянулись сплошной полосой. Огромные валуны тут росли из земли, как деревья — такого Ренард раньше не видывал. Глухие места. И потеряться здесь запросто. Так что, пока не обвыкся, лучше держаться торных путей.

Где-то к полудню де Креньян нагнал торговый обоз — четыре гружённых под завязку повозки под охраной полудюжины всадников. Те напряглись, увидев кольчугу и меч, но дальше этого дело не пошло. Ренард уже хотел обогнать караван, но едва поравнялся с головной телегой, его окликнул возница.

- Небось, в комтурство путь держишь, твоя милость?

Торговец разглядел красный крест на белых одеждах, полуторник, что бился о сапоги, могучего дестриэ под седлом, и без труда сделал правильный вывод. Отпираться было бессмысленно. Да