Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

Ренард поблагодарил, вывел Чада во двор, вскочил в седло и поехал дальше. Нужно поспешить — из планов он уже выбивался.

Глава 19

К обеду погода испортилась. Небо стало низким и серым, солнце скрылось за тучами, порывы ветра то и дело норовили сорвать плащ. Зато стало заметно теплее. Воздух насытился влагой, а мороз уже не так кусал за нос. Когда впереди показался нужный Ренарду перекрёсток, полетели первые, редкие пока ещё, снежинки.

Там за шлагбаумом — земли Западного Предела, столица Бельтерны и резиденция короля. Наверное, поэтому здесь поставили усиленный караул. Вооружённые стражники проверяли всех путешественников без разбора, уделяя особенное внимание торговым обозам. А в бревенчатом домике-сторожке сидел фискал и взимал проездную пошлину.

«Тоже мне заслон. Его полями легко обойти, если кому сильно припечёт. Даже с гружёными телегами», — с усмешкой подумал Ренард и свернул направо.

Тракт на Орли тоже считался центральным, но с королевским его не сравнить. Брусчатка закончилась, дальше запетлял обычный просёлок. Ездили здесь не в пример меньше, хоть на снегу и прослеживалась накатанная колея. И кусты по обочинам здесь не рубили — наверное, разбойников меньше боялись.

Снежинки падали чаще и чаще, и вскоре превратились в пушистые белые хлопья, будто там наверху кто-то пуховую перину распорол. Поначалу было даже забавно. Чад весело фыркал, Ренард с улыбкой утирал с лица холодные капли. Но очень скоро стало не до улыбок. Снег повалил стеной, а ветер, налетавший порывами, то укладывал его поперёк дороги, то пускал навстречу, то вослед, а то и вовсе закручивал в причудливые спирали.

Де Креньян словно в кипящем молоке очутился и уже не понимал, где находится, сколько проехал и далеко ли осталось. Но остановиться нельзя — заметёт. Чад шёл вперёд, разбивая перемёты сильными ногами, Ренард всматривался в бушующую пелену, до рези в глазах. Не сбиться с пути очень помогала поросль вдоль дороги — мело так, что можно было ориентироваться только по ней.

Снег на лице уже не таял — застывал ледяной коркой, ветер выдувал слёзы, а стоило моргнуть — веки тут же примерзали друг к другу. Де Креньян уже в который раз пальцами разлепил глаза и обнаружил, что не видит путеводных кустов.

Принял вправо, для верности пошарил рукой в пустоте, — ни ветки, ни прутика. Влево — опять ничего.

Так, стоп. Похоже, приехали.

Вот только куда?

Крутить головой бесполезно, вокруг всё густо-белое и не видно ни зги. Де Креньян закутался в плащ и задумался. Чад послушно ждал, изредка недовольно тряс головой и переступал с ноги на ногу. Вокруг потихоньку наметало сугробы.

Наконец, Ренард тронул бока жеребца пятками и направил его вперёд. Он решил ехать, пока не наткнётся на подходящее укрытие и там переждать непогоду. Лес, овраг, заросли камыша — что угодно сгодится, только бы нашлось поскорее.

Пока попадалась лишь сухие бодыли сорняков и редкий кустарник, в котором и кошка не спрячется. Впрочем, те тоже вскоре засыпало — снега уже навалило выше колена. Ветер словно с цепи сорвался — накидывался со всех сторон и выдувал из-под плаща последнее тепло. А они до сих пор никуда не приехали. Ещё немного и можно впадать в панику.

Чад вдруг вскинулся, забрал в сторону и пошёл гораздо бодрее.

Куда? Складывалось такое впечатление, что конь знал.

А вскоре это понял и Ренард. Впереди, в разрыве молочной мути проступило тёмное пятно с характерными очертаниями, а порыв проклятущего ветра принёс запах дыма, конюшен и скотных дворов. Лес уже можно не искать, человеческое жилище всяко лучше. Чад в стремлении вырваться из надоевшей пурги перешёл на рысь, а потом и в галоп. Ренард ему не препятствовал, он вообще не видел дороги, снег залепил ему всё лицо.

Бесформенное пятно разделилось на мелкие, те, в свою очередь, обрели абрис домов, снежное полотно расчертили чёрным заборы… Чад вдруг заржал, встал на дыбы и скакнул вбок.

Де Креньян едва удержался в седле, а когда восстановил равновесие, рассмотрел, почему жеребец себя так повёл. На их пути испуганно замерла женщина в заснеженной одежде, закрывая собой мальчонку лет десяти. А тот сжимал в руках вязанку хвороста, с неприкрытым любопытством глядел на могучего дестриэ и мало понимал, что происходит.

- Не бойся, я не причиню тебе зла, — поспешил успокоить женщину Ренард. — Лучше скажи, где здесь можно остановиться усталому путнику?

Услышав внятную речь, та немного расслабилась.

- Это вам к старосте надо, — махнула она рукой на посёлок. — Пятый дом слева. Легко найдёте. Он у нас один такой, с коняшками на воротах.

- Спасибо тебе, милая, — Ренард наклонился с седла и протянул ей монету.

- Я же просто дорогу показала, вы и сами бы разобрались, — наотрез отказалась она, подтолкнула мальчонку и вслед за ним направилась к деревне.

«Ну, на нет и суда нет».

Ренард ещё раз поблагодарил за совет, дал коню шенкелей, и вскоре уже стучал в двери дома, где ворота с коняшками.

- Открывайте, хозяева! Принимайте гостей!

***

- Кого там леший принёс в такое ненастье?! — на порог вышел хмурый мужик, но разглядев кольчугу и красный крест на плаще, заговорил уже дружелюбнее. — Чем обязаны, ваша милость?

- Мне бы непогоду переждать, — ответил Ренард, отряхиваясь от снега. — И коня определить под крышу, если есть такая возможность.

- Это мы мигом устроим. Да вы проходьте, проходьте, — засуетился староста и гаркнул через плечо: — Жак!

На зов появился недоросль лет четырнадцати с заспанным курносым лицом — очевидно, старший сын. Ну, или один из старших.

- Чегось? — буркнул он недовольно.

- Я те дам, «чегось»! — прикрикнул на него суровый отец, схватил за шею, пригнул к полу. — Для начала поклонись гостю, а потом его скакуна определи на конюшню. Накорми, напои, оботри. Да сделай всё как положено, а не как ты обычно делаешь.

- Да нормально я делаю.

Недоросль, недовольно бурча, натянул утеплённый жакет и вышел на улицу, а староста потащил Ренарда в дом.

- Замёрзли, поди, ваша милость? Ну ничего, сейчас отогреем, напоим, накормим, — приговаривал он, легонько подталкивая гостя под локоток. — А плащик свой прямо туточки и оставьте, пускай оттаивает потихонечку.

- Милости просим, гость дорогой, — навстречу вышла статная, немного в теле, хозяйка и протянула полную кружку, — Проходите, садитесь, где понравится.