Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

- Идём уже, воин, — Дидье хмыкнул в бороду и подтолкнул де Креньяна к выходу.

Аристид бы взбесился, узнай, что де Креньян снова был первым, но он не узнал. А Ренард не собирался рассказывать. От комтура он сразу отправился на конюшню — где давно всё приготовил к дальней дороге — и вывел Чада на улицу. Коротко попрощался с наставником и Безье, а вскоре мерный стук копыт его жеребца уже отражался от сводов привратной арки.

Иль-де-Вилон остался за спиной очередной жизненной вехой.

***

Ренард провёл в замке без малого год — окреп, раздался в плечах, руки налились недюжинной силой — и теперь, как застоявшийся конь, рвался вперёд, к новым свершениям. Он уже далеко не щенок — Пёс Господень, пусть пока не матёрый, но спрашивать с врагов станет по-взрослому.

Вспомнив о врагах, Ренард стиснул зубы и дал коню шенкелей — очень уж ему не терпелось поскорее начать поиски колдуна и разбойников. Но сначала нужно добраться в Орли. Чад пошёл рысью и вскоре де Креньян въехал в Виллан-де-Вилон. Проезжая мимо таверны с вывеской «Захмелевший монах» он отвернулся — не хотел будоражить неприятные воспоминания. Стражнику у моста на этот раз кинул монету, пересёк реку и поскакал дальше.

Солнце перевалило за полдень и медленно сползало вниз по пологой дуге. На небе ни единого облачка. Воздух с каждым часом всё сильнее обжигал лицо. Ренард кутался в плащ и грел ноги о тёплые бока жеребца, а тот бодро трусил по брусчатке королевского тракта.

Не проходило и четверти часа, чтобы не проехали встречные или попутные путешественники. В основном попадались обозы торговцев разных мастей. Их желание набить мошну лишней монеткой не остывало даже в зимние холода. Изредка встречались целые кавалькады — так путешествовали благородные с дворней и домочадцами. В одиночку поспешали гонцы и курьеры. А один раз де Креньян приметил нарядную карету, запряжённую четвёркой коней и с графской короной на дверце. Герб не успел разглядеть. Одним словом, скучать ему не пришлось.

Кстати, в свои первоначальные планы Ренард не уложился. Этот участок пути был самым коротким и де Креньян рассчитывал прибыть в Осэр ещё засветло, но это, если бы выехал не в обед. А так он добрался до места далеко за полночь.

Деревня уже спала, не брехали даже собаки. В звёздное небо поднимались дымные столбы, в редких окошках теплился свет одиноких свечей, но большой постоялый двор с конюшнями и таверной сверкал яркими пятнами фонарей. Тут ещё не ложились.

Ренард спешился, потоптался, разминая ноги, намотал поводья на бревно коновязи и неторопливо направился к крыльцу с вывеской «Святой Бонифаций». Чем рекомый Бонифаций заслужил свою святость — бог весть, но изображение щекастого клирика с заметным брюшком намекало, что он не дурак был пожрать. И выпить, скорее всего, тоже.

Внутри шумело застолье, пьяные голоса гудели, не переставая, гуляки наперебой выкрикивали тосты и здравницы. Прямо у крыльца хорошо подвыпивший мужичок упирался ладонью в бревенчатую стену и, пошатываясь, орошал сугроб жёлтым. С облегчением выдохнул, подвязал завязки штанов и, вытерев обмоченные пальцы прямо об рубаху, пошёл обратно. С ним-то де Креньян и столкнулся в дверях.

Пьянчужка поднял на него мутный взгляд, долго пялился на кольчугу, на меч, потом отчего-то обрадовался и расплылся в глупой улыбке.

- Гспдин р-рыцарь, пр-р-рошу! — дохнул он густым перегаром, одной рукой распахнул дверь, а второй фамильярно обнял де Креньяна за плечи. — Присоед-н-шься? Мы с тврщами сделку омываим…

Ренард ничего не ответил — брезгливо снял с себя его руку, шагнул внутрь и окинул гуляк изучающим взглядом. Человек семь-восемь. Они сидели в центре зала, за столом, у которого ещё немного и подломятся ножки от обилия еды и напитков. Судя по одежде и обрывкам речей, действительно торговцы. Пьяные в дрова. Наверное, повод весомый, раз так нализались.

В грудь тихонечко толкнул амулет, словно хотел о чём-то напомнить.

И память тут же откликнулась — подсунула образ, который де Креньян пытался забыть. Поздний час, шумная ватага, пьяные крики… Таверна с названием «Пьяный баран»… И страшное зрелище утром…

От жутких воспоминаний Ренарда отвлёк хозяин постоялого двора. Он метнулся к нему от стойки и застыл рядом, изобразив на лице угодливую улыбку.

- Чего желаете, милсударь?

- Жеребца обиходить, накормить, напоить, а мне ужин и комнату, — ответил Ренард, непроизвольно тронув рукой оберег. — Да смотри мне, сделай как надо. Я проверю потом.

- Не волнуйтесь, ваша милость, сделаем в лучшем виде, — поклонился хозяин и уточнил: — Выпьете пока чего-нибудь для сугреву?

- Яблочный взвар на меду.

Ренард скинул плащ на первый попавшийся стол, подошёл к большому камину и с наслаждением протянул руки к огню.

- Сей же миг, будет исполнено.

Хозяин кинулся к стойке и загремел там посудой, а помощник без лишних напоминаний убежал на улицу, очевидно, заниматься конём.

- Смотрю, ты указы не соблюдаешь, — заметил Ренард, когда хозяин протянул ему кружку, исходящую ароматным парком и полную яблочных долек. — Не боишься?

Де Креньян кивнул в сторону гульбища, дав понять, что он имеет в виду.

- Говорил я им, — виновато развёл руками хозяин, — да разве их остановишь? Да и платят они хорошо…

За столом торгашей стукнули кружки.

- Шоб нам всегда так везло! — пьяным голосом гаркнул их старшина и расплылся в довольной улыбке.

Ренард недовольно покосился в ту сторону, поперхнулся. Горячий взвар фонтаном выплеснулся через нос. Над головой говорившего прямо в воздухе повисла ещё одна улыбка. Не менее довольная, но клыкастая и многообещающая.

- Гауэко! Сзади! — просипел де Креньян ошпаренным горлом и закашлялся.

Его не услышали. Торговцы продолжали гулять как ни в чём не бывало. Кто пил, роняя пивную пену на грудь, кто с аппетитом обгрызал куриную ножку, кто тянулся за новым куском.

Тем временем зубастый оскал стремительно обрастал тьмой. Та сгустилась. Стал различим высокий худой силуэт. На жутком лице засияли пронзительно-жёлтым глаза. Гауэко хищно раздул ноздри, протянул когтистые лапы к старшине, схватил его за бороду и за волосы на макушке.

Рванул.

Хрустнули позвонки, шея бедолаги закрутилась в тряпочный жгут, голова свесилась на грудь. На мёртвом лице стыла счастливая улыбка. Старшина ещё не упал, а чужанин тянул руки к следующему.

- Бегите! — крикнул де Креньян, уже в полный голос, и выругался: — Да чтоб вас Семеро драли!

Торгашей словно