Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

Первая пара на секунду пропала и тотчас появилась вновь.

«Моргнула? Это глаза? Чьи?»

В грудь Ренарда толкнул амулет — они нашли снежных тварей.

Глава 20

- Иншие! — завопил староста.

Пока народ разбирался, к атаке он призывал или к бегству, кошмарные глаза налились полуночной синью и поплыли навстречу, оставляя за собой размытые парные полосы.

Ренард сорвал с себя плащ, отбросил в сторону. Едва успел. Амулет на груди ожёг не огнём, но морозом — снежная пелена впереди уплотнилась и через миг раздалась, исторгнув первую нежить.

Уродливый снеговик метнулся к Ренарду, замахнулся скрюченной лапой… Де Креньян оказался быстрей. Его клинок полыхнул небесной лазурью, перечеркнул тварь крест-накрест, и та рассыпалась кусками лежалого снега. Жуткая лапа превратилась в корявую ветку, упала под ноги и хрустнула под сапогом.

Из снежной круговерти вывернулся новый враг. За ним второй. Ещё. И ещё. Занялась суматоха боя.

Ренард нырнул под удар, увернулся от следующего, атаковал сам. Снеговики один за другим превращались в снежные кучи, но место погибшего тут же занимал новый чужанин. Сухое дерево скрежетнуло по шлему, сучковатая ветка оцарапала щёку, на кольчужном плече сомкнулись и рассыпались острыми льдинками зубы-сосульки. Ренард крутнулся волчком, клинок толкнулся три раза и рядом появились ещё три бесформенных кучи.

Мужикам пришлось не в пример тяжелее, хоть и дрались они так же отважно. Снеговиков крушили топорами, били вилами, рубили косами, но те, едва развалившись на части, тут же собирались в целое вновь и вновь нападали. Простая сталь не брала проклятых чужан, хоть ты тресни.

Схватка затягивалась, ещё немного и люди начнут уставать…

Амулет царапнул корочкой льда, словно подсказывал что-то, привлекал к чему-то внимание. Ренард разрубил наседавшего снеговика пополам, разбил яблоком эфеса голову следующему и отвлёкся от боя. Всего лишь на миг — больше не дали чужане — но хватило и этого. В толще парящего снега он успел разглядеть ещё одну пару глаз. Не сапфировых — рубиново-алых. И злобы в них — больше стократ.

- Мужики, держитесь! Я нашёл главную тварь! — выкрикнул Ренард и рванулся туда.

Рубиновые глаза налились чёрным багрянцем, мигнули, вперились в де Креньяна… Между деревьев прокатился пронзительный треск, будто ствол на морозе лопнул… Снежные монстры в тот же миг оставили поселян и ринулись вдогонку за Ренардом.

- Помогай! — завопил староста и кинулся следом.

За ним поспешили мужики, подбадривая себя громкими криками.

Ренард бежал, ломал сапогами наст, местами проваливаясь чуть не по пояс, падал, вставал и бежал вновь. Пока он выигрывал эту гонку, но чужане уверенно сокращали расстояние. Глубокий снег им был нипочём, они волшебным образом скользили по поверхности. Ждать осталось недолго, ещё чуть-чуть и нагонят.

Так-то небольшая беда — Ренард бы и с дюжиной тварей справился — тут дело в другом. Де Креньян разглядел, к чему готовился хозяин рубиновых глаз. Хозяйка, вернее.

Снежная, не баба — бабища. Обряженная в ветхое тряпьё, она замерла в тени двух могучих елей, что сомкнулись кронами в островерхую крышу нечистого храма. В алых высверках глаз угадывался давным-давно спиленный пень, теперь служивший жертвенным алтарём. Там распростёрлось бесчувственное тело мальчишки. Несчастный едва дышал, но был пока ещё жив.

Бабища злорадно ощерилась, бросила на Ренарда торжествующий взгляд — жуткий оскал сверкнул ледяными клыками, из глаз плеснула безумная жажда мести — и занесла над мальчиком лапу. Вместо ножа, она сжимала в корявых пальцах сосульку. Длинную, толстую. Острую.

Ренард наддал, но быстрее бежать не в человеческих силах. Осталось немного, но ему не успеть. Скоро спасать будет некого. Только мстить… А погоня уже наступала на пятки — Ренард чувствовал, как нещадный мороз пробирал сквозь одежду.

Оставалась последняя попытка. Она же — единственная. Де Креньян выкрикнул заклинание, что первым пришло на ум:

- Frigidus et non movere!

Сложил щепотью пальцы свободной руки и заключил ведьмовское создание в круг. И сработало. Тварь замерла, не закончив движения, глаза полыхнули бессильной злобой, но куда ей против церковной магии.

Ренард широко отмахнулся мечом, срубая башки ближайшим преследователям и с удвоенной силой рванулся к бабище. В спину полетел тоскливый вой, но он даже не оглянулся — сделал последний шаг, оттолкнулся ногой, взвился в воздух и обрушил на голову нечисти небесный клинок.

Лазоревый росчерк промелькнул меж рубиновых глаз, те пыхнули лютой ненавистью и погасли. Уже насовсем. Бабища рассыпалась кусками грязного снега, следом колдовская не жизнь ушла из подручных. Возможно, так просто совпало, но даже погода притихла. Ветер стих, снегопад перестал, в лесу разлилась тягучая тишина, особенно густая на фоне недавних криков и воплей.

Ренард рухнул на колени, в изнеможении опёрся на меч и глубоко дышал, пытаясь прийти в себя после боя. Удивлённые возгласы за спиной заставили его оглянуться.

Мужики шли к алтарю и по пути разглядывали сугробы, утыканные обломками сосулек и кривыми сучковатыми ветками. Отец кинулся к сыну, подхватил его на руки и убежал с драгоценной ношей домой. За ним поспешили трое — помочь, ну и мало ли, что ещё могло приключиться — остальные собрались вокруг де Креньяна, подсвечивая факелами нехорошее место.

- Ёлки свалить, пень изрубить и сжечь тут всё дотла, — негромко приказал Ренард, всё ещё сидя в снегу. — Не след оставлять тёмное капище рядом с деревней.

- Слышали, что его милость сказал?! — прикрикнул на мужиков староста. — Приступайте!

- Щас, погодь, — подал голос Хамнет.

- Ты опять?! — тут же вскинулся староста. — Если хочешь бузить, лучше проваливай сразу. Не до тебя сейчас…

- Да погодь ты! — оборвал его скандальный селянин. — Я сказать хочу.

Хамнет обошёл всех по кругу, встал напротив Ренарда и поклонился ему в ноги.

- Ты уж прости меня, дурня дремучего. За бузу и за сомненья нелепые, — пробасил он, не поднимая головы. — И благодарствую тебе от лица всего Бурша. Век будем помнить помощь твою и участие.

- Пустое, — улыбнулся де Креньян, устало поднялся на ноги и, увидев, что крестьянин так и стоит в три погибели, добавил: — Извинения принимаются.

- Но вот теперь можно и приступать. С чистой душой оно как-то сподручнее, — воскликнул повеселевший Хамнет и азартно поплевал на ладони. — А ну-ка, селяне, подналяжем!

Факела воткнули по кругу, фонари развесили на ближайших деревьях, и работа пошла. Ночную тишину разорвали звонкие удары топоров, полетели первые щепки,