Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

Мимо меня прошёл очень похожий на него человек, одетый ровно так же. Он непринуждённо насвистывал, излучая ауру власти, а его взгляд подходил хитрому и безжалостному лису, разбрасывающемуся шутками, но готовому отправить на тот свет даже родную мать, если она будет стоять на его пути.

— Ну всё, брысь, — махнул он Егору и уселся в кресло, закинув ноги на стол. Сверкнули дорогие ботинки, блестящие, как яйца у очень чистоплотного кота.

Егор же прошёл мимо меня и тихонько шепнул:

— Извините.

— Такая работа, — понимающе выдал я и посмотрел на Корчинского.

Тот подмигнул мне и обезоруживающе улыбнулся.

— И как вы поняли, что царь-то ненастоящий?

— А почему вы, ваша светлость, считаете, что я распознал подмену?

— Полно вам, дорогой Игнатий. Вы хоть и беспредельщик, но не настолько, чтобы так разговаривать с князем, — махнул он рукой и подмигнул мне. — Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Вон возьмите кресло у стены, а этот стул пните куда подальше. Коньяк будете? Уже полдень. Самое время скрасить серые будни капелькой живой воды.

Князь расхохотался над собственной шуткой и нажал кнопку на телефоне:

— Аллочка, коньячка принесите… Французского. Бутылочку. Нам со Зверевым предстоит долгий разговор.

Глава 21

Пробка лежала рядом с бутылкой, а передо мной и князем стояли два бокала. Капелька коньяка медленно ползла по моему, а во рту царило приятное древесно-шоколадное послевкусие.

Корчинский прищёлкнул языком и иронично спросил:

— Ну как, Игнатий, можно пить эту дрянь?

— Нужно, — усмехнулся я и откинулся на спинку кожаного кресла. Не такого большого, как у князя, но тоже ничего.

— Прелестный ответ. А вы мне всё больше нравитесь, — расплылся в дружелюбной улыбке аристократ.

Но я не особо обольщался. Мой многолетний опыт буквально кричал, что он с такой же дружелюбной улыбкой отправит меня на плаху, если ему вожжа под хвост попадёт. А она легко могла это сделать. Князь — взбалмошный, порывистый человек, сегодня он милует, а завтра карает.

— Вы, признаться, тоже оказали на меня впечатление, — тактично сказал я, припомнив все свои навыки царедворца.

Нет, в школе-интернате ведьмаков такому не обучали, но долгая жизнь научила меня многому.

Корчинский усмехнулся и спросил, озорно сверкнув карими глазами:

— Так как вы поняли, что перед вами не князь, а ряженый клоун?

— Он повёл себя странно. Сразу начал взглядом искать, к чему бы придраться, как мелкий гопник. Мне думается, что князья так себя не ведут.

— Ах-ха! Точно-точно! — загоготал Корчинский, а затем резко захлопнул белозубый рот и заговорщицки прошептал, поманив меня пальцем: — Скажу вам по секрету, Игнатий, я порой веду себя гораздо хуже, чем гопник. Только тс-с, никому об этом.

— Можете на меня положиться, — улыбнулся я, подыгрывая князю.

Он же, пёс, способен сильно усложнить мою жизнь в этом мире. А у меня миссия…

— Вы, наверное, жаждете узнать, ради чего Егорка изображал князя?

— Предположу, что вы хотели проверить меня, поглядеть, как я себя поведу. Ну и, скорее всего, вам надо было узнать — сумеет ли ряженый Егорка сойти за вас.

— Точно в цель. Вы бьёте без промаха, хотя уже в преклонном возрасте, — подмигнул мне Корчинский и собственноручно налил ещё по одной. — Ну, за тринадцатый отдел.

Мы со стеклянным звоном чокнулись и выпили.

Аристократ не поморщился и не закусил, украдкой наблюдая за моей реакцией. Я тоже даже бровью не дёрнул, чем заслужил одобрительный хмык.

Князь снова закинул ноги на стол и развалился в кресле.

— Знаете, зачем я вас позвал? Хочу собственными ушами услышать от вас историю, как вы проявили себя в локации с храмом. Жажду понять — стоили ли жизни четырёх магов его разрушения? Шмидт утверждает, что нет. Магов в империи хватает, а такой храм был один. Он бы мог дать государству гораздо больше, чем даже десяток магов. Возможно, вы считаете, что я бесчувственный монстр, такой же, как те, которых вы привыкли убивать. Но спешу разуверить вас. Я думаю о благе империи, а на её фоне жизни людей — это всего лишь ресурс. Вы понимаете, о чём я?

— Ещё бы. Извечный вопрос — стоит ли убить сотню, чтобы спасти тысячу? Или загубить тысячу в подпольных лабораториях, но получить лекарство от какой-то лютой болезни, терзающей население? Из двух зол выбирай меньшее, плюй на мораль. У государственников не бывает чистых рук.

— Хм, вы рассуждаете абсолютно верно, — даже несколько удивлённо проговорил князь, слегка нахмурившись, но уже через миг он снова улыбнулся и азартно поторопил меня: — Так что там было с храмом? Рассказывайте, рассказывайте, Игнатий.

Я откашлялся и принялся говорить, поглядывая на князя. Его улыбка примёрзла к губам, а глаза стали холодными и испытывающими. Они буравили меня, как бормашина дантиста. Аж захотелось передёрнуть плечами, но я сдержался. Опять помогли опыт и выдержка.

Я рассказывал чётко и внятно, порой жестикулируя, и говорил лишь то, что уже и так знал Шмидт, явно всё передавший князю. Я не пытался вилять хвостом и преуменьшать своё участие в разрушении храма. Вероятно, Корчинский как раз и думал, что я буду из кожи лезть вон, пытаясь оправдаться. Для этого князь, наверное, и сказал про ценность храма. Но я показания менять не стал. Правильно ли поступил? Ну, сейчас узнаю…

— … Вот, собственно, и всё, — хрипло закончил я монолог, почувствовав, что во рту пересохло.

— Занятная история, — задумчиво проговорил князь, сцепив на животе пальцы в замок. — Пока даже не знаю, что и думать. Признаться, вы для меня загадка, Игнатий. Не знаю, как и поступить. С одной стороны, вы полезны, а с другой… хм… храм разрушен, а Шмидт утверждает, что вы неуправляемы. Барсов же вас уважает. Я в сомнениях… Вы готовы к изменениям, Игнатий? А то вы пока как закостеневший динозавр.

Он уставился на меня испытывающим взглядом, как дознаватель, решающий, что делать с подозреваемым. Неправильный ответ мог обернуться чудовищными последствиями…

Удушливое напряжение разлилось по офису, а к окнам с любопытством приник туман.

— Знаете, ваша светлость, — медленно начал я, взвешивая каждое слово, — мне нравятся динозавры. Они владели Землёй более ста шестидесяти миллионов лет, в то время как вид homo sapiens существует лишь около трёхсот тысяч лет. Может, людям есть чему поучиться у динозавров? Или