Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

первого хода, а сам невольно прислушался к ощущениям. Дар внезапно обострился, и я сразу же почувствовал то, чего не чувствовал от первого противника. Бруно жульничал. Помимо эмоций — наглости и самоуверенности — от него исходили волны холода, искусственного и неестественного.

И судя по всему, в одном из его карманов лежал артефакт. Штуковина, которая должна была помогать ему просчитывать ходы или что-то типа того… не понимаю до конца. Однако понимаю, что это нужно срочно пресечь.

Источником я потянулся к этому холодку, ухватился за него и принялся всасывать на манер пылесоса, буквально на глазах разряжая артефакт в чепуху. Энергия оказалась не то, чтобы вот прямо тёмная-некротическая, но всё равно неприятная. А синьор Бруно тем временем, не ожидая подвоха, сделал первый ход. Но уже ко второму я заметил, как мужика начала бить мелкая дрожь. Он побледнел, на лбу выступила испарина, и тут я понял, что разрядившийся артефакт начал тащить из него жизненные силы.

Ну и поделом.

— Что за чёрт? — прохрипел Бруно, не в силах сфокусировать взгляд на доске.

— Шах и мах, — улыбнулся я. — Видимо, ваша самоуверенность сегодня дала сбой. Хорошего вам дня, синьор Бруно! И обязательно попытайте удачи с Шахматроном!

На ответные колкости или угрозы силёнок у мужика не хватило. Он встал, а затем сразу же ушёл — молча и пошатываясь из стороны в сторону. Я же теперь понял, что далеко не все в этом зале играют честно. Обман на обмане, и обманом погоняет. Так что мой обман с Петровичем, как мне кажется, был бы играючи прощён Венецией, но…

Не сложилось, так не сложилось. В ожидании третьего соперника, я ещё раз выглянул в соседний зал и проверил как там дела у моих. А вокруг стойки тем временем было уже не просто оживлённо, а прямо-таки жарко. Петрович вошёл во вкус, и играл одновременно на трёх досках, причём на всех трёх явно вёл.

— Пи-пу-пип. Шах и мат. Ня!

— Какого⁈

— Ня!

— Это невозможно! Робот жухло!

— Я тридцать лет играю в шахматы! Как я мог проиграть какому-то ведру с болтами⁈

— Ня! Пи-пу-пип!

Думаю, некоторые гроссмейстеры были бы не прочь добраться до Петровича и отвернуть ему голову, но Аня… от одного взгляда на неё самые разъярённые смутьяны становились покладистей. А значит всё идёт по плану.

— Отлично, — пробормотал я и вернулся в основной зал.

Ну а третий мой противник… не пришёл. В ожидании непонятно чего, я просидел за столом двадцать минут. Судьи бегали вокруг, искали номер «33» по громкой связи, но всё бестолку. Я уже не сомневался в том, что победу мне присудят автоматически, и тут динамики во всём дворце разом ожили:

— Вниманию участников! Санитарная служба Венеции предупреждает: убедительная просьба не употреблять пищу, приобретённую в лавке «Вкусы Бомбея» на той стороне улицы! Зафиксированы уже три случая тяжёлого пищевого отравления! Повторяем, обходите лавку «Вкусы Бомбея» стороной! Единица рейтинга — это плохо, а не хорошо!

Тут я расхохотался в голос. Вот оно что. Мой бедолага-противник, у которого, возможно, были все шансы выбить меня из турнира, пал жертвой кишечной палочки или ещё чего похуже. И кстати… Неплохая же идея — встать на время турнира с витриной выпечки неподалёку. Кормить шахматистов чем-то хорошим, добрым, вкусным. Чем-то, что стимулирует мозговую деятельность, а не пробивает на диарею.

— В турнире объявляется перерыв! — гаркнули организаторы после третьего раунда. — Просьба перейти в зал ожидания! — и я вместе с остальными участниками пошёл смотреть, что же это за зал ожидания такой.

Сказать, что я удивился — не сказать ничего.

В чуть поменьше, но всё равно просторном помещении, прямо по центру стояли бильярдные столы, за которыми уже резались в американку несколько участников. Вдоль стен расположились кожаные диваны и барные стойки — кто-то пил кофе, кто-то на скорость глотал энергетики, а один тип с сосредоточенным лицом глотал целую горсть таблеток, запивая их водой.

Но больше всего меня поразили массажные столы. Некоторых участников турнира уже вовсю разминали девушки в белоснежных халатах. Мяли им шею, спину, плечи и, конечно же, голову. Зрелище было, мягко говоря, необычное.

Я присел на диван в самом углу и стал наблюдать. Неужели шахматисты настолько устают, что им спустя три игры требуется такая вот реабилитация? Да-да, именно реабилитация. Вокруг царила атмосфера не отдыха, а какого-то интенсивного восстановления после длительного марафона. Пит-стоп! Во! Точно!

Продлился он примерно полчаса, после чего нас всех попросили вернуться в игровой зал и турнир продолжился.

Противник номер четыре уже поджидал меня за столом. Худощавый, бледный молодой человек с глубоко посаженными глазами. Чёрными-пречёрными, как будто бы вообще без радужки. На вид — что-то среднее между замученным до смерти офисным планктоном и древним некромантом, только-только восставшим из могилы.

При это стоило мне присесть напротив, как я начал склоняться ко второму. Дар буквально заорал об опасности. От парня исходила тяжёлая, удушающая энергия. Удушающая и… усыпляющая. Как будто ватное одеяло накрывало меня с головой, лишая всякой воли. Менталист. Причём довольно сильный. Парень не стал тратить время на разговоры и представляться — просто кивнул и я почувствовал, что гад начал давить. Тягучая сонная энергия пыталась проникнуть в мой мозг.

«Ну давай», — зевнул я для вида: «Попробуй».

Вместо того чтобы сопротивляться, я открылся этому сонному потоку. Позволил менталисту войти в мой разум. Дождался, когда он своим присутствием заполнит всё моё сознание, а затем начал переваривать гадость в негадость. Всю эту сонливость и тяжесть я переработал в бодрость и лёгкость.

А менталиста тем временем шибанул откат. Не ожидая подвоха, он пропустил удар и даже не сумел толком среагировать. Глаза паренька начал слипаться, он тряс головой, щипал себя, но в конце концов вырубился прямо на ходу: упал головой прямо на доску и смёл с неё почти все фигуры.

И судьи… м-м-м… судьи вполне ожидаемо решили, что это против правил. А после этой немного странной победы объявили, что мы переходим к следующему этапу. Оставшихся после четырёх раундов игроков проводили в соседний зал, на сей раз совсем маленький, рассчитанный всего лишь на десять шахматных столов. В центр зала вышел главный судья, пожилой синьор с хитрым прищуром и свистком на шее, и объявил нам новые правила:

— Синьоры, теперь всё будет работать чуть иначе! Теперь вы сами выбираете себе противника! Подходите к любому столу, за которым сидит игрок,