Детки в клетке - Евгения Витальевна Кретова

строчки и бросила в бокал, притопив вилкой, залпом выпила вместе в восьмым ударом Курантов. Маша – следом, давясь несгоревшими кусочками, подпрыгнула, подняла руки к потолку:

– Есс!

Иван, на мгновение вернувший свою привычную веселость, дожевывал кусочек бумажки. Чмокнул Машку в губы, подхватил на руки:

– Успел! Ты что загадала?

– Нельзя рассказывать! – отрезала Мария, оправляя платье.

Ирина и Игорь выглядели сосредоточенными. Они тоже успели. Игорь – чуть расплескав золу из бокала, Ирина как всегда идеально. Допив шампанское, улыбнулась. За окном бушевал салют.

Маша с Иваном вскочили, бросились на улицу. Иван остановился в дверях:

– Идете?

Ирина качнула головой:

– Нет, идите с Машей.

Парень с сомнением поглядел на Маргариту, та кивнула. Машка уже верещала из прихожей:

– Ваня, салют прозеваем!

У них были петарды и два залпа салюта, Маргарита не знала, стоит ли об этом говорить Ирине с Игорем или это вызовет очередной скандал. Поэтому промолчала.

Дверь хлопнула, а над столом повисла напряженная тишина. Ни Абрамченко, ни сама Маргарита не знали, о чем можно вести беседу.

– Хотите кофе? – предложили Маргарита, чтобы получить повод исчезнуть из-за стола.

– Погодите, Маргарита Сергеевна, – заговорил Игорь, бросив на Ирину быстрый предупреждающий взгляд, – я верно предполагаю, что это была целиком ваша инициатива пригласить нас на праздник?

Они оба уставились на Маргариту. Та пожала плечами:

– Мне показалось, что это правильнее, чем заставлять парня врать.

Она сказала это беспечно, но именно эта беспечность больно ударила по самолюбию Ирины.

– Мы что ли, по-вашему, заставляли его лгать? – Мать Ивана уже завелась. Игорь положил ладонь поверх ее ладони. Женщина порывисто выдохнула и прикусила губу. Дыхание ее все еще рвалось.

Маргарита наблюдала за ней.

– Нет. Но вы создали условия, при которых эта ложь показалась ему спасительной, – ответила она. Мужские пальцы чуть сжали женские.

Над столом опять повисла пауза.

– А вы жестокая, – Игорь, изучая бледное лицо Маргариты, распущенные по плечами волосы и свитшот в яркую «морскую» полоску, в задумчивости играл вилкой.

Женщина усмехнулась.

– Я не жестокая. Но я привыкла называть вещи своими именами, это раз, а во-вторых, не умею скрывать свои мысли. Не обучена политесам! – она широко улыбнулась и развела руки. – Если это по-вашему жестокость, то прошу понять и простить.

Она поднялась, подошла к окну, плотнее притворила дверь на балкон, чтобы из-под нее не тянуло дымом.

– Чем больше мы сопротивляемся отношениям Маши и Ивана, тем крепче становятся эти отношения, – отметила, возвращаясь к столу. – Я предпочитаю, чтобы эти отношения развивались у меня под присмотром, если вы понимаете, о чем я…

И она выразительно посмотрела на Ирину Леонидовну. Поставила локти на стол.

– Я поговорила с дочерью, между ними ничего непозволительного не случилось. Пока это чистое и светлое чувство. Так что предлагаю не усложнять…

Ирина фыркнула:

– Конечно, вам легко говорить – не усложнять. Ваша Маша ничего не теряет.

– Отчего же? Если они останутся вместе, на нее ляжет такое же количество обязанностей, как на Ивана. И вообще, это нормально, когда молодые люди готовы взять на себя ответственность. Значит, мы с вами делаем все правильно, тут соглашусь с тостом Игоря Андреевича.

Ирина вскочила.

– Господи, как же вы не понимаете, что они сломают себе жизни при вашем потворстве и попустительстве!

Маргарита невозмутимо следила за ее метаниями:

– А лучше запретить и не «пущать»? – усмехнулась. – Много вам добра принесла такая тактика?

Она кивнула в сторону двери и ушедших на прогулку подростков.

– У них вся жизнь впереди. Самое глупое, что мы можем сделать, так это заставлять их идти тем путем, который выгоден нам.

– Не соглашусь с вами, – отозвался Игорь. – Ни Иван, Ни Мария, не обладают тем опытом, что мы с вами, а потом, когда будет поздно и ничего уже не исправишь, нас же с вами станут корить, что мы не остановили, позволили совершить ошибку. Отчетливо зная, что она ошибка…

– Тут вы можете быть спокойны. – Маргарита рассмеялась: – В этом случае вы всегда сможете напомнить сыну, что запрещали, советовали и вообще всячески направляли. Только что если вы не правы? – она подалась вперёд, заглядывая в тёмные и неспокойные глаза Абрамченко-старшего. – Что, если у них любовь? Та самая, как в «Вам и не снилось» и «Ромео и Джульетте»? Вы сейчас вмешаетесь, разведете их, а спустя годы Иван подойдет к вам и скажет, что ненавидит вас и что вы сломали ему жизнь? Что ему на дух не нужны машины, звания, хваленое благополучие, и Машка снится ему по ночам…

– Не драматизируйте…

Маргарита откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди:

– Возможно. Но из-за этого я не стану лезть в их жизнь. Как решат, так и будет, – Она качнула носком. – Чем сможем, тем поможем с Генкой.

Ирина скривилась:

– Чем же вы сможете помочь детям, если вы себе помочь не можете?

– Ира!

– Что «Ира»? В чем я не права? – она кивнула на меня. – Они сами едва сводят концы с концами, чем они могут помочь детям?

– Советом! – рявкнула Маргарита. – Советы в нашей стране бесплатно раздаются.

– Ай, не смешите, цена советов неудачников сомнительна, – Ирина отмахнулась. Придвинула к себе бокал, прокрутила стройную ножку.

Маргарита слабо улыбалась.

– Вот в чем дело…

Игорь решил взять ситуацию в свои руки:

– Маргарита, Ира. Прошу вас не обострять.

Он встал из-за стола. Прошел к телевизору, убавил звук.

– Да где уж нам, – Маргарита покачала головой, продолжая буравить Ирину взглядом. – Но свое слово я вам сказала: захотят жить у нас, не прогоню. Тарелку супа найду. Вот так.

Ирина вскочила:

– Господи, на что мы надеялись, Игорь? Ты слышишь, что она говорит?!

Ее голос перешел на истеричные интонации, кулаки сжались.

А во дворе, обнявшись, стояли Иван да Марья, а над их головами полыхало небо. Яркие хризантемы расцветали с божественным грохотом, рассыпаясь миллионами горящих искр, поджигая небо. Это был их самый счастливый Новый год. Потому что единственный.

Сейчас

Глава 37

Толя Дементьев, хоть по нему это было и не сказать, был не вчерашним выпускником. Во-первых, после универа он отслужил в армии. Во-вторых, после возвращения из нее, прошел курсы повышения квалификации и отработал шесть месяцев в банке. Бесконечные однотипные договоры, претензии, отписки клиентам – на третий месяц он уже жалел, что выбрал профессию юриста, посчитав, что вся она состоит из этой рутины и скуки, на четвертый был готов взвыть, а на пятый накосячил так, что его решили уволить.

Заступился начальник отдела, ласково предложил уволиться по собственному желанию и пообещал, что следующему работодателю никаких компрометирующих сведений не сообщит. Соврал, конечно. Анатолий начал это подозревать