Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

пришел к власти, когда его предшественники много сделали для выхода из тяжелейшей ситуации, в какой находилась Римская империя. Начиная с Галлиена проводились реформы, позволявшие в перспективе стабилизировать внутреннее положение и одновременно все успешнее отбивать нападения извне. Они создали ту базу, на которой новый правитель мог действовать более радикально. С одной стороны, Диоклециан продолжал реформы своих предшественников, но с другой — предпринял шаги, фактически создавшие новый строй. В результате его деятельности императорская власть настолько укрепилась, а созданные им бюрократические институты оформились в стройную систему, заменив собой дуалистическую систему принципата, что можно говорить о формировании абсолютной монархии полностью тоталитарного типа, основанной на четком функционировании бюрократической машины. Конечно, утверждать, что Диоклециан полностью ее создал, нельзя. Его дело продолжили его преемники, частично дополнившие, частично видоизменившие то, что им было сделано. Однако Диоклециан создал те рамки, в пределах которых проходили дальнейшие преобразования.

Будучи профессиональным военным, Диоклециан видел в армии идеал хорошо функционирующей системы, где сбои можно легко исправить приказным путем, поэтому он стремился распространить военные методы управления на все сферы государственной и экономической жизни. Только в таком случае, по его мнению, государство могло не только выбраться из той глубочайшей пропасти, в которой оно находилось при его предшественниках, но и в дальнейшем обеспечить величие Империи. Это не означает, что его главной заботой была армия, в то время как вся остальная Империя рассматривалась лишь как ее тыловое обеспечение. Наоборот, армия являлась лишь частью общего государственного организма, важной, но далеко не единственной. Однако сам этот организм необходимо было заново создать по армейскому стандарту.

Диоклециана порой сравнивают с Августом. В значительной степени это справедливо. Как Август после хаоса гражданских войн, покончивших с республикой, создал новый государственный строй — принципат, так Диоклециан после не менее жестокого хаоса «военной анархии», покончившей с принципатом, создал доминат. Август говорил «моя армия», «мой флот», но в то же время заявлял, что государство он из своей власти передал во власть римского народа и сената (rem publicam ex mea potestate in senatus populique Romani arbitrium transtuli). При всей лицемерности заявления первого принцепса это различие между войсками, в отношении которых он как верховный главнокомандующий мог сказать «мои», и государством, где власть принадлежит сенату и народу, отвечало настроению и мировоззрению эпохи. Диоклециан от себя и от имени своих коллег по тетрархии ясно говорил: наше государство (nostra res publica). Созданное им государство, действительно, становилось собственностью императоров. И в этом коренится радикальное различие между принципатом и доминатом.

Далеко не все созданное Диоклецианом выдержало проверку временем. Это относится, в частности, и к его любимому политическому детищу — тетрархии. Формируя под давлением обстоятельств эту систему, он надеялся обеспечить империи долговременную (а в идеале вечную) политическую стабильность, но именно эта система рухнула вскоре после отречения Диоклециана.

III

КОНСТАНТИН

Крушение тетрархии. После того как 1 мая 305 г. Диоклециан и Максимиан отреклись от власти, августами автоматически стали Констанций и Галерий. Поскольку первый считался старшим цезарем, то он теоретически становился и старшим августом, каким до своего отречения был Диоклециан. Однако это создавало странную коллизию. Констанций, будучи цезарем, зятем и «сыном» Максимиана, являлся, как и тот, Геркулием, в то время как Галерий — Иовием. Небесная иерархия, в которой Юпитер, естественно, стоял выше Геркулеса, таким образом, на земле переворачивалась, и Геркулий становился выше Иовия. В то же время эта коллизия была чисто умозрительной, ибо на деле роль Галерия оказывалась большей, чем Констанция, и это определялось не теоретическими выкладками, а реальной близостью Галерия к Диоклециану. В принципе это неудивительно, ибо в абсолютной монархии, какую строил Диоклециан, «близость к телу» имела гораздо большее значение, чем юридическое или даже религиозное обоснование власти. Такое положение ярко отразилось уже в назначении новых цезарей: ими были назначены люди, угодные, как уже говорилось, именно Галерию.

Новыми цезарями стали Максимин Дая (или Даза) и Север. Первый был племянником Галерия, сыном его сестры. Его первоначальным именем и было Дая (или Даза). Как и многие иллирийцы, он сделал военную карьеру и на каком-то ее этапе стал протектором, т. е. служил на глазах Диоклециана или Галерия. Корпус протекторов, как об этом говорилось, был также «резервуаром», из которого тетрархи черпали кадры как для военного командования, так и для гражданской бюрократии. Дая предпочел военную службу и довольно скоро (mox) стал трибуном, может быть, не без помощи дяди. Галерий явно был уверен в своем племяннике и протеже и выдвинул его кандидатуру в цезари, с чем Диоклециан согласился. Галерий его официально усыновил и включил в семью Иовисв, после чего он и получил имя Галерий Валерий Максимин.

Константин Великий

Север стал цезарем при Констанции, который также усыновил его, дав ему имя Флавий Валерий Север. До этого его карьера тоже была военной. Он командовал какими-то войсками и доказал свою верность. Позже упорно говорили, что главной заслугой Севера была близость к Галерию, вместе с ним они пьянствовали и гуляли. Однако насколько эти слухи были верны, а не намеренно распространялись его врагами, сказать трудно. Как бы то ни было, оба новых цезаря были иллирийцами, происходили из низов общества и выбились наверх в армии. В значительной степени они повторяли путь и старых, и новых августов.

На первый взгляд, добиваясь назначения новыми цезарями именно этих людей, Галерий следовал принципам Диоклециана, отказываясь от династического принципа в пользу принципа полезности и заслуги. У Галерия был сын Кандидиан. Его матерью была неизвестная нам по имени любовница Галерия, но его усыновила Валерия, так что он мог официально считаться внуком Диоклециана. Правда, Кандидиану не было еще и десяти лет, и вполне возможно, что в будущем Галерий рассчитывал на него или как на преемника, или как на соправителя. И все же важно, что пока он кандидатуру сына не выдвигал, демонстрируя тем самым свою приверженность принципу полезности. Не выдвигал он и кандидатуры сыновей Максимиана и Констанция — Максенция и Константина, хотя те по возрасту вполне подходили для этого поста и в некоторых кругах, в том числе военных, рассматривались как потенциальные наследники своих отцов. Различием между подходами Диоклециана и Галерия к этому вопросу была разница в критерии полезности. Разумеется, и для Диоклециана личные мотивы тоже существовали, но, избирая цезарей (сначала Максимиана, а затем Констанция и Галерия), он делал акцент на их пригодность для выполнения стоявших, в первую очередь, военных задач. К 305 г. они уже не