Портальщик Частная практика - Михаил Антонов

— Ладно. С Миланы, значит, вина снимается за отсутствием злого умысла и наличием идиота-помощника. Но!

Он поднял палец, и Лиана замерла, боясь дышать.

— Провинившуюся повариху, — продолжил барон, — я, так и быть, милую. Но с условием! С сегодняшнего дня всё, что готовится для мастера Андрея, проходит двойной контроль. Лично тобой, Лиана. Ты нюхаешь, пробуешь, проверяешь по списку ингредиентов. И никаких экспериментов! Никаких новых рецептов! Только проверенная классика. Яичница, суп, жаркое. Без выкрутасов. Поняла?

— Поняла, господин барон! — Лиана аж подпрыгнула от радости. — Я прослежу! Я лично каждую ложку пробовать буду!

Ганс, до сих пор стоявший с непроницаемым лицом, вдруг позволил себе лёгкое движение бровью, которое у обычных людей означало бы искреннее одобрение. У Ганса это движение бровью было эквивалентно бурным овациям.

— Господин барон, позволите предложить? — осторожно осведомился он.

— Предлогай, — махнул рукой Вальтер.

— Помимо двойного контроля, предлагаю ввести систему маркировки банок. Цветовая индикация. Красное — опасно, зелёное — можно есть. Для особо одарённых вроде Пита — ещё и картинки: нарисованная овечка для мясных блюд, колосок — для мучного, череп с костями — для ядов и снотворного. Чтобы даже самый тупой помощник понял.

Барон с уважением посмотрел на своего слугу. Вот что значит профессионал. У него даже на кухонные катастрофы есть готовый план действий.

— Ганс, ты гений, — искренне сказал барон. — Организуй. Лиана, поможешь ему с картинками, у тебя художественный талант, я знаю.

Лиана засияла так, будто её только что назначили главным художником императорского двора. Ещё бы! Не просто поварёнок, а ответственная за безопасность питания самого важного человека в баронстве!

— Всё сделаем, господин барон! — хором ответили Ганс и Лиана, переглянувшись с неожиданным взаимопониманием.

— И последнее, — барон поднялся из-за стола и подошёл к окну. — Милане передайте, что я не держу зла. Но… пусть в благодарность за спасение от наказания испечёт для мастера Андрея большой пирог. С мясом и картофелем. Самый лучший, на который способна. И проследите, чтобы Пит к этому пирогу даже близко не подходил. Пусть он лучше конюшню чистит. Там его таланты по перестановке предметов будут в самый раз — навоз перекладывать с места на место.

Ганс и Лиана синхронно кивнули. В их глазах читалось полное понимание всей глубины баронской мудрости.

— Лиана ты свободна.

— Ганс, а ты присядь, — барон указал на стул. — Только что был мастер Андрей. Принёс артефакты и… попросил разрешения прогуляться с караваном в портовый город Сальварию.

Ганс сел, его поза была собранной, а лицо — внимательным, без тени удивления.

— Я спрашиваю твоё мнение, как начальника каравана и человека, отвечающего за безопасность груза, — высказался барон.

Ганс немного подумал, его взгляд стал расчётливым.

— С точки зрения безопасности… Караван — три десятка возчиков. Крепкие ребята, я могу проследить, чтобы все были начеку и имели при себе что-нибудь из оружия. Хотя бы топоры или добрые дубинки. За нашим «особым грузом» — он имел в виду мастера Андрея — я лично присмотрю. Не выпущу из виду. Если он захочет просто погулять по набережной и рынку — проблем не вижу.

Барон слушал, медленно постукивая пальцем по столешнице. Затем кивнул, как бы соглашаясь с логикой слуги.

— Я склонен тебе доверять, Ганс. И… я согласен с твоей оценкой рисков. Но есть и другая сторона. Слишком сильно ограничивать мастера Андрея, наглухо запирая его в замке, может быть чревато. Это повредит его работоспособности. Может вызвать тоску, апатию. А главное… — Барон сделал паузу, и его голос стал тише, но твёрже. — Такое заточение может подтолкнуть его на побег. Сознательный или отчаянный. А этого… этого очень не хочется. Он приносит хороший, стабильный доход в казну. Очень хороший. И пока он видит здесь не только стены, но и некую перспективу, даже иллюзорную… он остаётся ценным активом. Позволь ему немного воздуха, но держи на коротком поводке. Понятно?

— Совершенно понятно, господин барон, — Ганс кивнул, в его глазах мелькнуло понимание не только задачи, но и скрытой политики хозяина. — Я предупрежу людей. И присмотрю за ним. Если разрешите, сообщу ему о вашем решении завтра утром, перед отправкой каравана.

— Сделай так, — заключил барон, снова беря в руки один из «Камней возвращения» и разглядывая его в свете магического светильника. — Пусть погуляет. Но чтобы к обеду он был здесь. В целости и сохранности.

— Будет исполнено, — без тени сомнения ответил слуга и, получив кивок в знак отбоя, бесшумно вышел из кабинета.

Вернувшись в свою комнату, обнаружил, что служанка уже успела забежать: на столе горели три свечи в подсвечнике, отбрасывая тёплые, пляшущие тени на стены. Я, наверное, уже начинаю привыкать к такому сервису от Лианы. Но сегодня вечер не для прогулок и уж тем более не для рискованных экспериментов с порталами. Сегодня я планировал ударную работу: изготовить ещё несколько артефактов. Начать нужно было обязательно с камней возвращения — моей главной валюты и надежды на будущее. Ведь если завтра барон даст добро на поездку в порт, я до обеда буду занят, и времени на тонкую работу не останется.

Снял мантию, закатал рукава рубахи и принялся за дело. Процесс, отточенный за сегодняшний день, уже напоминал хорошо отлаженный механизм, хотя усталость давала о себе знать лёгкой дрожью в пальцах. Развести состав, склеить половинки первой яшмовой заготовки, нанести серебряную вязь по сфере, затаив дыхание и сверяясь с трактатом. Разделить, очистить, дать высохнуть, влить магическую силу и соединить с тихим щелчком. Первый шар готов, отложен в сторону.

Второй пошёл чуть легче, хотя концентрация требовалась всё та же. Свет свечей выхватывал из полумрака только мои руки, плошку с серебряной пастой и гладкую поверхность камня. Мир сузился до этих деталей. Третий камень. Здесь я поймал себя на том, что делаю всё почти автоматически, и силой воли вернул себе сосредоточенность — одно неверное движение, и вся работа насмарку. Когда третий шар, испустив знакомую искру, замкнулся, я почувствовал, как тяжелеют веки.

Четвёртый, последний на сегодня, дался тяжело. Кисть норовила дрогнуть, глаза слипались, а спина ныла от долгого сидения в одной позе. Я заканчивал нанесение узора почти в полутьме, так как свечи догорали. Последний символ, последнее вплетение силы… Готово.