Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

и физиологического свойства, однако исстрадавшиеся горожане не вняли ему и единодушно порешили не пощадить ни одной могилы ни одного семейства, пока не обнаружат источник своих бедствий, не замуруют могилу, а ее обитателя не выбросят вон. Они потребовали у священника ключи [от церкви], и ризничий выдал их, но лишь после долгих споров и препирательств. Повинуясь распоряжению горожан, могильщик раскопал несколько могил умерших как до, так и после кончины Кунце, чтобы присутствовавшие при том деле могли осмотреть трупы и составить о них мнение. Горожане заявляли, что на конечностях покойников есть конкретного рода отметины, по коим легко распознать, были ли те добрыми христианами или при жизни заключили договор с дьяволом и умерли в смертном грехе.

По вскрытии гробницы и гроба Кунце, а также могил других покойников изыскатели обнаружили скандальное различие между телом Кунце и другими трупами: тела всех умерших раньше или позже Кунце успели совсем сгнить или пребывали на той или иной стадии разложения, тогда как его тело было свежим, целым и невредимым, лишь кожа на голове и груди почернела оттого, что при погребении в гроб насыпали негашеной извести, чтобы ускорить разложение трупа. Под поверхностным слоем кожи, которая легко сползала и сильно шелушилась, проглядывала новая кожа, молодая, крепкая, здорового розового цвета; все суставы сохранили живую гибкость, а конечности — подвижность. Тут же на месте произвели опыт: в правую руку покойнику вложили палку, и он тут же крепко сжал ее в пальцах. Глаза его сами собой то открывались, то закрывались, а когда труп подняли на ноги, он поворачивал голову — первый раз ближе к полуночи, второй раз — следующим полднем. Горожанин посмелее рискнул стащить с трупа носок, и кожа под ним выглядела вполне неповрежденной: розового, как у живых, цвета, и сквозь нее четко просматривались кровеносные сосуды. На другой его икре для опыта ножиком разрезали вену, и из нее тотчас полилась густо-красная кровь, точно он был живым человеком. Нос, который у покойников обычно начинает гнить первым, у трупа Кунце сохранял прижизненную форму и не имел повреждений. При жизни Кунце был малоросл и тщедушен, зато его труп приобрел изрядную дородность, лицо и особенно щеки раздулись, все части тела раздались и налились как у свиней, когда их откармливают на убой, и уже с трудом помещались в гробу, в котором Кунце пролежал со дня похорон 8 февраля и до 20 июля.

Во избежание поспешных действий в городе созвали на совет людей из ближайшей округи, которые слыли сведущими в подобных делах, и среди них не нашлось ни одного, кто бы не винил Кунце во всех безобразиях последнего времени. Зловредного покойника приговорили к сожжению, однако сама казнь свершилась не раньше, чем все дело в подробностях было изложено в донесении придворной канцелярии принца-регента и от канцелярии поступили инструкции, как действовать дальше. Первое указание гласило: события не торопить, дело еще раз обсудить, предварительно собрав побольше сведений, однако ввиду того, что жители города уже достаточно натерпелись от денных и нощных безобразий покойника, войти немедленно в соглашение с палачом из соседнего города (в самом Бендшине такого в то время не имелось), и пусть тот явится с двумя подручными для совершения кремации.

Горожане пообещали палачу коня Кунце, немного денег, а также кров и стол на все то время, пока он пробудет по этому делу у них в городе. Тем временем производились нужные приготовления; каменщикам велели прорубить дыру в церковной стене возле алтаря, чтобы через нее вытащить наружу тушу этого Кунце. Все горожане, и стар, и мал, отправились на принадлежавшую покойному Кунце лесосеку и нарубили дров, а после отнесли к назначенному для казни месту, где при совете и участии подручных палача сложили огромный погребальный костер.

Тело выволокли из гроба на веревках[299], потом протащили сквозь дыру в церковной стене[300]. Труп оказался неимоверно тяжел, и веревки рвались, что напугало горожан, решивших было, что труп так и не удастся сдвинуть с места. Снаружи «груз» поджидала мусорная повозка с впряженным в нее конем Кунце. Однако конь, славившийся в городе силой и выносливостью, с трудом тащил повозку, то и дело останавливался, запыхавшись, и соглашался продолжить путь только под крепкими ударами кнута, хотя накануне без всякого усилия вез ее, когда на ней восседали двое дюжих молодцев, ходивших у палача в подручных. Достигнув назначенного для казни пустыря, куда из города свозили отходы[301], они поместили тело вместе с саваном на сложенные для костра поленья, забили ему в горло ком земли и лишь тогда подожгли.

Хотя труп уже некоторое время лежал в костре, а вокруг жарко полыхали языки пламени, всего-то и обгорело, что голова трупа, кисти рук да ноги ниже колен, а туловище почти не пострадало. Видя, что покойник не желает гореть, палач крючьями выволок труп из костра и принялся резать его на куски, чтобы вернее сжечь. И пока резал, свежая кровь, переполнявшая плоть покойника, фонтанами окатывала его с головы до ног. Куски плоти, посмертно весьма разжиревшей, один за другим снова побросали в костер, но, поскольку из них вышла не вся кровь, огонь слишком медленно и лениво поглощал их, и потому кремация затянулась до позднего вечера[302]. На месте, где палач разрубал труп, тоже запалили костер, ибо земля там была сильно замарана кровью. На ночь к месту казни приставили стражников, а на следующее утро остатки пепла бросили в реку вместе с землей из могилы, которую после набили камнями, дабы никого и никогда больше нельзя было бы захоронить в этом месте.

В городе шептались, что вскорости эксгумируют и сожгут трупы родителей и братьев второй жены Кунце ввиду являвшихся после их кончины призраков — перенявших их прижизненный облик — и что на этот счет имеется распоряжение властей их края, рассудивших, что эти родичи Кунце тоже могли принудить его заключить договор с дьяволом.

Явление нового призрака

Едва состоялась казнь, как истерия горожан по поводу происков сатаны сошла на нет. На вопрос, были ли ночные происшествия, городские стражники заверяли, что таковых не происходило. Встречаясь на улице, горожане поздравляли друг друга с восстановлением мира и спокойствия — точно после грозового ненастья с проливными дождями тучи вдруг рассеялись и с ясного неба выглянуло солнышко. Благостной обстановке в городе пришел конец, когда скончалась и была похоронена служанка из дома Кунце.

Ввиду подозрений, что она могла кое-чему выучиться у покойного Кунце и была заражена колдовской отравой, городской совет постановил