Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

Приложение 3. Вампир в Бендшине, или Пентше

В 1592 г. рыночный городок под названием Бендшин, или Пентш, в герцогстве Егерндорф у моравской границы снискал известность ввиду череды случившихся в нем происшествий, рассказом о которых мы располагаем. Это самый настоящий репортаж о злодеяниях вампира[283], его автор — врач и философ из Бреслау Мартин Вейнрих (1548–1609). Оставленный им документ ценен для нас тем, что позволяет шаг за шагом проследить зарождение поверий, которые объясняли, как и почему умерший человек мог превратиться в вампира. Нам не составит труда выделить основные этапы становления этих поверий, да и сам процесс, каким у горожан формировались воззрения на это скандальное событие, просматривается особенно четко и ясно.

1. Человек внезапно умирает — затоптанный лошадью, — а значит, его смерть подозрительна и как таковая дает пищу для расспросов и измышлений. Об этом событии начинает судить и рядить весь городок.

2. Каждый припоминает все, что случалось прежде и чем можно было бы объяснить эту внезапную смерть, но теперь даже самые невинные происшествия видятся как намеки на иную, скрытую от живых реальность — темную, зловеще попахивающую серой. Тело умершего погребают в церкви: во время похорон разражается страшная буря, а когда гроб опускают в могилу, труп производит рукой жест. Эти странности наводят на мысль, что покойный мог заранее знать о своей скорой кончине. И тогда все с ним связанное переосмысляется уже с позиций архетипического мышления.

3. Горожане хватаются за самое простое объяснение: несомненно, что покойный в свое время заключил сделку с дьяволом. И значит, он был колдуном, а демон нарочно вселился в убившую его лошадь, дабы местная община сочла его смерть естественной и не чинила бы никаких препятствий его погребению с соблюдением всех положенных ритуалов.

4. Возвращение мертвеца с того света и его преступные деяния подтверждают правильность интерпретации, однако люди предлагают и другие объяснения происходящему: покойный тревожился о судьбе своего младшего сына, боялся, как бы его не разорили, и значит, перед смертью не привел свои дела в порядок. Покойный жаждет отмстить убившей его лошади.

5. Все теряются в догадках, какова же природа этого ревенанта — привидение он или дьявол? — который ведет себя как полтергейст, как ночной кошмар, как вампир, нападающий на людей и животных, он подстраивает живым жестокие каверзы, уподобляясь зловредным гоблинам и духам.

6. Могилу вскрывают, и увиденное подтверждает самые кошмарные подозрения.

7. Труп с ведома и одобрения властей предают казни.

Текст Мартина Вейнриха изобилует разоблачительными деталями, пусть он так и не пояснил значение некоторых, но удивляться этому не стоит, поскольку в его времена все и без объяснений понимали, что они значат, и потому Вейнрих счел, что они говорят сами за себя. Я позволил себе разбить текст на озаглавленные подразделы, что, на мой взгляд, делает его более удобным для восприятия, а самые многозначительные подробности выделил курсивом.

Иоганн Кунце (Иоханнес Кунтиус)

Первые слухи

Житель города Пентше Иоганн Кунце родом из деревни Лихтен многие годы отличался безупречным, заслуживающим всяческих похвал поведением, за что сограждане выдвинули его в ряды городских старейшин, а позже в мэры. В свои шестьдесят лет он снискал авторитет и репутацию человека, искушенного в разных делах, ввиду чего многие горожане искали его совета в делах как общественных, так и личных. И только после смерти его стали обвинять в грехах, которые при его жизни всячески утаивались и замалчивались. Первым камень в Кунце бросил приходский священник: оно конечно, рассуждал он, покойный прилежно посещал церковь и с благоговением принимал причастие, но вместе с тем он частенько спал, заседая в своем кресле старейшины. Этого Кунце неспроста назначили в судьи в числе других старейшин, а из-за известных раздоров между его возчиками и одним венгерским купцом. Кунце разобрал дело и представил суду свой отчет. Далее суд выслушал обе стороны, секретарь суда составил протокол, после чего супруга Кунце пригласила всех отужинать, однако сам он не пожелал рассиживаться за столом под предлогом неотложных домашних дел, сказавши напоследок: «Будем веселиться, покуда можем, ибо несчастья подстерегают нас всякий день»[284]. А надо сказать, что Кунце принадлежали пять отменных коней (меринов), и, придя на конюшню, он велел конюху вывести из стойла лучшего из своих меринов и привязать во дворе к столбу, чтобы перековать ему расшатавшуюся подкову. Пока они с конюхом хлопотали возле мерина и Кунце попытался поднять его заднюю ногу, чтобы осмотреть подкову, животное внезапно рассвирепело и принялось лягаться, повергнув ударами копыт хозяина и слугу наземь в полумертвом состоянии. Сосед, бывший очевидцем происшествия, поспешил к ним, помог Кунце и его слуге подняться на ноги, а потом повел их в дом. Едва придя в себя, Кунце громко запричитал, что его терзает страшная боль и грудь его горит огнем; он снова и снова выкрикивал свои жалобы, пока его не уложили в постель и не обнажили ему грудь, на адское жжение в которой он жаловался. Однако никто не увидел и следа каких бы то ни было ран, хотя Кунце по-прежнему стонал от боли. Тем временем к его постели приблизился младший из его сыновей, прижитый им в третьем браке. Кунце, с сожалением взглянув на него, молвил: «Увы, мой бедный сынок, хотел бы я протянуть ради тебя еще сколько-нибудь годков!» Кунце душевно отрекомендовал сына одному старейшине, с коим заседал в магистрате, к тому же бывшему крестным отцом младшего сына, и тот пообещался приглядеть за юношей. Сын же пытался утешить болящего отца, приговаривая, что во власти Господа поднять его с одра страданий. На что Кунце-старший воскликнул: «Ах, если бы только Господь из любви к моему сыну смилостивился простить мне мои прегрешения!» Присутствовавшие при том изо всех сил старались успокоить Кунце и советовали призвать священника, но тот категорически отказывался и только повторял: «Ах! Если бы только Господь даровал мне свою благодать!» Кунце беспрестанно жаловался, что весь горит огнем, но дотрагиваясь до него, присутствовавшие могли поклясться, что тело и руки Кунце холодны как лед. Лошадь затоптала его 4 февраля, и сказывали, что за четыре дня до несчастья как раз на день Очищения Пресвятой Девы Марии, Кунце был приглашен восприемником на крестины, а по возвращении домой, снимая парадные одежды, обмолвился домашним: «Видать, это последний младенец, кого я воспринял от купели». Из-за этих слов супруга и дети Кунце заподозрили, что он знал, когда придет его смертный час, и значит, хороводился с дьяволом. Дело в том, что Кунце скопил немалое богатство[285], хотя никакого наследства не получил, и в поте лица зарабатывал на