Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

того проклятый призрак доводил его, что, казалось, пора этому бедняге на скотобойню. Оттого горожане уверовали, что сам дьявол сидел в животном, убившем Кунце своими копытами. К тому же выступавший на его боках пот был хладен, точно лед, как пот самого Кунце на смертном одре. И если это животное убило своего хозяина, многие в городе призадумались, не следует ли его как орудие дьявола вслед за трупом Кунце тоже спалить на погребальном костре?

Между тем родные Кунце в свете чадящих свечек и даже фонарей коротали время за горькими размышлениями о незримом присутствии в доме дьявольского призрака, не забывая толкнуть промеж себя того, кто случайно задремывал. Ибо стоило кому-то из них забыться сном, как на него наваливалось что-то тяжелое, не дававшее вздохнуть, и чтобы потом привести спящего в чувство, приходилось брызгать на него водой, как возвращают к жизни впавших в обморочное бесчувствие. Множество раз претерпевали спящие эти жуткие мучения, даже когда рядом их сторожил кто-нибудь бодрствующий[292], и такое страшное удушье нападало на них, что они в конвульсиях молотили ногами, а после их лишь с большим трудом приводили в себя, даже если в ход шли самые дорогостоящие лекарства. Из страха перед призраком вдова на ночь клала служанку рядом с собой в постель, но призрак вынуждал ту уступить ему место угрозами, что свернет ей шею. Вдова искала спасения от него в общей комнате с прислугой, сносившей тысячи притеснений от призрака, который частенько наведывался к слугам в своем саване и усаживался за печкой. Бедной вдове выпала наигоршая доля, ибо ни в одну комнату в доме она не могла зайти без риска: повсюду ощущались знаки присутствия призрака, обнаглевшего настолько, что он даже пытался склонять ее к супружескому долгу. Он выпивал молоко из кувшинов и подстраивал тысячи пакостей. Он орал младшему сыну: «Пойдем со мной в могилу, и я отсыплю тебе много-много грошей!»[293] Старший сын Кунце на время переселился в родительский дом, но призрак устраивал в его покоях такой шум-гам, что тот, несмотря на свои молитвы и обеты, еще долго не находил покоя. Один домочадец, не в силах совладать с любопытством, решил подглядеть за ночными буйствами призрака. Он прокрался в коридор, столкнулся с Кунце и, в один огромный прыжок отскочив назад в общую комнату, без чувств рухнул на пол. В другой раз призрак подмял его под себя и пытался задушить с такой лютой яростью, что тот совершенно обессилел, а на следующий день на его горле и теле явственно проступали оставленные призраком синяки, что отбило у этого малого всякую охоту праздно любопытничать. По утрам призрак являлся на глаза многим людям, а по ночам распоясывался и буянил в жилищах горожан, словно вознамерился развалить их дома. Он выдернул из земли и отбросил в сторону огромную сваю, унести которую могли лишь двое дюжих носчиков, и то пыхтя от натуги[294]. Многие горожане замечали его и за городом, причем верхом на коне о трех ногах и той же масти, что его любимый конь… он очертя голову мчался во весь опор по городу и окрестностям, а из-под копыт его скакуна во все стороны рассыпались огненные искры[295].

Одна ленивая служанка отправилась спать, не дождавшись возвращения домой своей хозяйки, к приходу которой ей надлежало приготовить еду и перемыть посуду, и призрак счел своим долгом явиться к ней. Он распахнул двери дома, потом двери общей комнаты и спален и, приблизившись к ее постели, разбудил, тронув холодной как лед рукой, и выбранил за то, что оставила посуду немытой в ночь на четверг[296]. А надо сказать, у простолюдинов Егернсдорфа издавна бытовало поверье, что никакую работу по дому, и в частности мытье посуды, нельзя делать в течение 12 ночей, отделяющих Рождество от Нового года, а также по понедельникам, четвергам и воскресеньям…

Ниже вкратце приводятся другие прискорбно знаменитые деяния Кунце: он раздавил ноги ребенку, затоптал до смерти двоих стариков; сдавливал грудь роженице, похищал из колыбелей младенцев; едва не до смерти придушил старушку; пытался снасильничать женщин; требовал уплаты долга; дразнил и морочил пьяницу.

Приметы и указующие знаки

Среди простого народа водился предрассудок, что если где похоронили колдуна (или Bilweise[297]), то там в каменной кладке гробницы непременно увидишь крохотные дырочки, как будто мыши прорыли ход из-под земли наружу. Такого же рода отверстие обнаружилось в надгробии Кунце, причем довольно большое и настолько глубокое, что просунутая в него жердь доставала до гроба. Могильную плиту сняли, дыру и саму могилу забросали землей и плотно утрамбовали. На следующий день дыра зияла на прежнем месте и даже стала еще больше, словно под плитой порылись куры. На алтарном покрове появились крупные пятна крови, и многие знатные особы города своими глазами видели те пятна…

Новая череда бесчинств

Кунце избил и искусал одного горожанина, бросался комьями грязи в женщин, лежавших с мужьями на супружеском ложе, являлся людям с пылающими огнем глазами, обращался в длинный посох, отплясывал на возделанных полях, швырял собак об стены, высасывал у коров молоко и связывал их хвостами, пожирал цыплят, связывал козам ноги и бросал в кормушки, высасывал и убивал телят, донимал лошадей, отвесил звонкую пощечину маловеру, изо всей силы сдавливал священника и его близких; чавкал точно свинья[298].

Вечером 8-го дня июля священник сидел со своей женой в гостиной, а рядом его дети упражнялись в игре на органе, и внезапно по комнате распространилось невыносимое зловоние, заставив священника и его домочадцев выбежать вон. Священник со всем пылом вознес Господу вечернюю молитву и ввиду позднего времени поднялся в свои покои, но не прошло и четверти часа, как тот же ужасающей силы смрад заполонил и его покои тоже, и посреди тишины ему послышались шаги восставшего мертвеца. Приблизившись к постели, ревенант дохнул в лицо священнику парами столь леденящими и тлетворными, что беднягу сразил недуг, лицо у него распухло, и особенно жестокие страдания ему причиняла резь в глазах.

Все эти несчастья погубили репутацию Бендшина: знатные господа клялись, что больше ноги их не будет в городе, проезжие не желали останавливаться там на ночлег, и бедные горожане уже не знали, каких святых молить об избавлении.

Эксгумация и казнь

Тогда горожане надумали раскопать могилы нескольких умерших и хорошенько осмотреть их трупы, ибо за многие годы эта мера уже не раз при подобных происшествиях доказывала свою благотворность. Его преподобие священник отговаривал их, приводя аргументы и богословского,