Товарищ политрук - Евгений Колдаев

А я гнал. Впереди словно из-под земли, на очередном взгорке, вырос лес, кустарник. Крутанул руль. Мотоцикл занесло, шины заскользили по мягкой грязи.

— Зараза! — Это самое цензурное, что я выкрикнул в тот момент.

Вывернул руль, удержал управление, почти из самого кювета мы двинулись дальше.

А за нами уже шла погоня.

— Стоять! Стоять! — Слышались крики.

Я уже не отвечал. Вряд ли кто-то из немцев уже верил, что какой-то неведомый мотоцикл гонит партизан к реке.

— Далеко еще?

— Близенько. Там еще поворот. И метров сто по полю.

— По полю. — Я сцепил зубы.

— Пройдем. Там если прямо, то не болото. Я знаю. Только не гони, командир.

Как не гнать, когда где-то там за спиной тебя преследуют, хоть и отстающие, не знающие местность и летевшие в топь, фрицы. Их — то много, а мы одни.

Дал газа, попытался оторваться на более менее прямом участке. Было уже достаточно светло, чтобы видеть, куда ехать и как. Всматривался, прикидывал. Вон слева русло петляет. Вроде бы сюда. Тут главное не оказаться между молотом и наковальней. Наши же прикрывать будут. Как дадут по нам всем из пулеметов.

— Снимай фрицовское, дед. — Проговорил я.

Застрекотал пулемет. Сильно мимо, правее бьют. Все же то, что я не врубил фару, давало хоть и не большой, но бонус. А петляющая, вечно прыгающая то вверх, то вниз дорога стала прикрытием. По нам не так уж и просто попасть. Да и на ходу стрелять, такое себе.

Мы подлетели. Старик скинул каску, она ушла куда-то в грязь, стаскивал плащпалатку. Я тоже рванул завязки, когда появилась такая возможность.

Мотоцикл скатился с холмика, чавкнул колесами. Дорога стала забирать направо. Вроде бы немного оторвались, крики и шум остались где-то позади.

— Сюда. — Проговорил старик

Я глянул на него, вздохнул, крутнул руль и повел трофейный транспорт по лугу Здесь, конечно, мы замедлились. Да, болота не было. Но кочек прибавилось. Кустарник приходилось объезжать, петлять.

Но река была уже близко.

— Свои! Свои! Не стрелять! — Выкрикнул я, давая газу для того, чтобы не завязнуть в промоченной дождем земле. Но шли мы не так плохо, как я опасался. Трава помогала, повышала сцепление почвы. Но шины скользили по ней еще сильнее и мотало нас из стороны в сторону так, что казалось еще немного и полетим к чертям.

Я правил, стараясь выбирать более-менее ровную местность. Но кочки скрывались под высокой травой.

— Свои! — Заорал я.

Из-за спины ударил пулемет.

И тут в ответ ему с того берега ответили. Застрекотал наш родной максим. Близко, пол пути уже прошли. Хлопнула винтовка, вторая. Немцы отвечали, но моторы их притихли. Если нас преследовали только мотоциклисты, это еще пол беды. Но в деревне могли быть минометчики. Сюда могла ударить артиллерия. Ночью конечно вряд ли, но черт знает что могло случиться. У них же там танки и настоящая гора техники.

Рулил, трясся, удерживался ногами на месте только каким-то чудом. Мотоцикл нес нас словно безумный скакун, решивший выкинуть к чертям ездока. Прорывались.

Камыши уже впереди.

— Стоять! Руки! — Заорал кто-то. На ломанном немецком выдал. — Руки вверх!

— Свои мы! Политрук Морозов! — Выкрикнул я.

Немецкая накидка и каска остались где-то на дороге. Но я понимал, что выгляжу больше как настоящий черт на мотоцикле. Грязь всю дорогу летела во все стороны. И на меня в том числе. Если немецкий плащ еще как то спасал и доставалось только ногам, то сейчас, при езде через луг, я был еще более чумаз, чем до того, как переоделся.

Благо форма не порвана, уже хорошо.

— Руки!

От реки к нам рванулись два красноармейца. Метнулись тенями, пригибаясь к земле.

— Политрук Морозов. — Я поднял руки, добавил. — Дед, ты тоже давай, а то мало ли.

Один из наших остался чуть в стороне, целился в нас, был готов стрелять. Второй подошел. Оружие не опускал, уставился на лицо, на петлицы.

Очередь разрезала ночь, ей ответила вторая, потом еще одна и еще. Фрицы видимо подтягивались и не хотели отпускать нас. Они не очень понимали что происходит. Но если какой-то мотоцикл проскочил к реке, значит там те самые партизаны. А их надо остановить.

Красноармеец смотрел на меня пристально, потом глянул на деда.

— Сынок, мы тут трофеев взялы маленько. — Улыбнулся старик. — Свои мы.

— Группа уже должна вернуться, красноармеец. — Проговорил я. — Бери нас в плен. Черт с тобой! Только давай на тот берег, а то нас тут всех.

Он глянул на мотоцикл.

— Его тоже бери.

Чтобы долго не выяснять ситуацию я сложил руки друг с другом, готовый подчиниться. Плевать как, переправимся на тот берег, там разберемся. А то не ровен час нас тут сейчас поливать свинцом начнут и долбить из минометов.

— Я его видел. — Резко выдал тот, второй. — Точно. Ванька, это наши.

— Где? — Красноармеец стоявший рядом не сдавался.

— Да где. У штаба батальона. Нас же за диверсантами собирали. Группу. И он с этим, комиссаром пришел, диверсанта они притащили. Они от соседей.

— Точно?

— Ну… — Протянул красноармеец. Сделал два шага вперед. — Точно.

— Товарищи. — Выдал я, опуская руки. — Нам бы трофей с собой забрать.

Два бойца уставились на наш агрегат. Один цикнул зубом.

— Не пропадать же добру.

— А, черт. — Выругался тот, что меня узнал. — Давайте вместе.

— Вылезай старик, дальше на своих двоих.

Он подчинился, мешком вывалился в грязищу. Я помог ему встать.

— Плот там. Как раз на старика и машину. Остальные вплавь. — Проговорил боец. Иначе потопнем.

Я кивнул.

Уже не давая газу, а толкая руками, мы потащили мотоцикл к камышам. Шуметь нельзя, мотор слышно и это хороший ориентир. От реки к нам подскочили еще трое.

— Вы чего удумали? Из зарослей высунулось недовольное лицо. Судя по петлицам сержант.

— Трофей переправить. — Проговорил я. — Нам к соседям поутру надо вестового слать. На чем? Связи — то нет. А тут вот. — Пока говорил, подталкивал все ближе и ближе.

— А черт. — Он юркнул обратно и я услышал. — Братцы. Тут машина. Надо бы ее на плот.