Товарищ политрук - Евгений Колдаев

Лицо его посуровело, а я спросил:

— За своих переживаешь?

— Немного. Но твои парни толковые.

Мы поговорили еще немного. Сержант Базаров организовал двоих красноармейцев, чтобы оттолкать мотоцикл к штабу. Заводить мотор, шуметь он не решился и я поддержал эту его идею. Тряпица его стала чумазой и мокрой. Но ноги свои я в порядок более менее привел.

Вернулся Мищенко, протянул мне кирзовые сапоги. Сержант посмотрел на него недовольно.

— Да я ж гутарю. Нету у меня хрома такого размеру. Нэма. Лучше бы було ботинки с обмоткой, но для товарыща полытрука не с рукы.

— Спасибо.

Я достал из подсумка, протянул ему колотушку.

— Пользоваться умеешь?

— А то. Вот тут колпачок, потом дерг и по голове его гада. — Улыбнулся Мищенко. — А, товарыщ полытрук. Портянку же. — Протянул мне два отреза хорошей байковой ткани.

— Молодец. — Похвалил его сержант. — Догадался.

— Служу Советскому Союзу. — Отчеканил Мищенко почти что без акцента.

— Вольно красноармеец. — Улыбнулся я. — Отдыхай.

Он ушел. Я натянул сапоги. Сидели они вполне неплохо. Как говорится, пойдет. Притопнул, перевалился с пятки на носок, обратно.

— Идем в штаб. — Проговорил сержанту. — Ты, отец, с нами.

Старик кряхтя поднялся с лавки.

В этот момент к нам подбежал боец.

— Товарищ сержант, там из штаба вестовой.

— Чего ему?

— Говорит, группа… — Он уставился на меня. Приложил ладонь к голове. — Здравствуйте товарищ…

— Докладывай. — Разрешил я.

— Группа политрука Морозова вернулась. Привели гражданских из хутора. А сам… — Он опять бросил на меня взгляд. — Политрук Морозов должен выйти к вам в самое ближайшее… — Вновь взгляд. — Время.

— Политрук Морозов в самое ближайшее время вышел. — Улыбнулся я в ответ. — Где вестовой?

— Да там вон. У крайней избы нашей обороны ожидает.

— Давай его сюда, поможет с трофеем.

Боец кивнул, убежал в темноту.

Через пару минут мы малой группой толкали мотоцикл по указываемой сержантом и корректируемой вестовым траектории в направлении штаба. Минут десять, может чуть больше, и нас окликнули охранники. На этот раз обошлось без того недоразумения, что случилось при нашем первом появлении.

Только вот глаза при виде трофейного мотоцикла и старика, шлепающего рядом с нами, у красноармейцев округлились.

Еще минут пять и мы добрались до штаба. Здесь стало более людно. Беженцы, которых мы вытащили, сидели под навесом, красноармейцы разговаривали с ними, что-то выспрашивали, отпаивали принесенным в котелках чаем. Люди промокли, продрогли. Видно было, что многие взрослые перебирались вплавь. На плот вместились не все. Только самые немощные старики и дети.

Мои пятеро бойцов, приводившие себя в порядок под навесом, завидев меня вскочили. На лицах играли гримасы дикого, невероятного счастья. Смотрели на меня словно на спустившегося с небес ангела.

Васька рванулся первым.

— Мы, товарищ политрук. Мы — то думали, что все… Переправляемся и слышим… Оно же как… И бах… Бах…

Он замер рядом, смотрел в глаза и, казалось вот-вот расплачется от избытка чувств.

— Вы и мотоцикл. — Петров потерял дар речи, смотря на спасенную технику. — Как?.. Как, товарищ политрук?

— Отставить. — Эти слова принадлежали комбату. — Морозов, зайди, доложишь.

За его спиной появился хмурый Потапчик. Злой, усталый взгляд уперся в меня.

Глава 22

Товарищ батальонный комиссар выглядел плохо. Лицо серое, рука на подвесе. И без того щуплое телосложение как-то совсем стало выглядеть согнувшимся, будто постарел лет на десять человек. Отлежаться бы. Но, въедливая и обстоятельная натура видимо не давали покоя. Волновался Потапчик за дело, ну и контролировать хотел ситуацию.

Я двинулся к штабу.

— М-да, Морозов, ну и вид у тебя. — Комбат окинул меня взглядом.

А чего он хотел, я на мотоцикле по такой грязищи ездил, а потом еще через реку плыл, утопая по колено в зловонной преющей жиже. Сапоги благо добыл новые, уже победа. Ну и конечно за время, пока мы толкали мотоцикл от переправы сюда, я малость просушился. Когда сверху не льет как из ведра, а ты работаешь физически, одежда на теле кое-как подсыхает. Грязь правда от этого никуда не девается.

Но доклад не требовал отлагательств. Время, наш самый ценный сейчас ресурс.

Я зашел в штаб. На удивление здесь их местный комиссар отсутствовал, а начальник штаба дремал в углу. Комбат глянул на него, вздохнул, махнул рукой, мол черт с тобой. Сел за стол. Потапчик уже занимал второе место. Оба смотрели на меня. Помимо них был еще радист. Все. В целом убранство примерно такое же, как и в штабе третьего стрелкового батальона, восемьдесят четвертого полк.

— Докладывай политрук, что там? И что с разведкой?

Про разведку я не знал, но рассказ начал.

— Как и было приказано, мы переправились. — Я сделал шаг к столу. — Разрешите карту, товарищи, я по ней.

— Толково, садись, показывай.

Я сел, пару мгновений изучал разложенную карту. Развернул ее, чтобы видеть большее пространство.

— Ага. — Вроде сориентировался, ткнул пальцем. — Вот тут мы переправились. — Повел дальше. — Двинулись вот сюда и вышли к проселочной дороге. Грунтовка заросшая, неприметная.

— На карте ее нет, но бойцы да, докладывали, когда еще до наступления фрицев на хутор ходили. — Кивнул комбат.

Потапчик смотрел на карту, но взгляд его был отрешенным. Видно комиссару было довольно нехорошо. Но он держался, крепился из последних сил.

— На дороге я заметил следы пехоты противника.

— Как понял? — Прогудел Савелий Иванович.

— Предположительно следы противника. Следы сапог. Много. Грязно же, вот там натоптано прямо обильно.

Потапчик кивнул. Исправление его удовлетворило.

— Дальше ощутил запах дыма.

Комбат вскинул бровь.

— Красноармейцы, Трубицын и… — Кто же был второй? — Иванов, точно…

Дальше я кратко изложил все произошедшее со мной без всяких прикрас. Первая часть о том, как дошли до хутора, увидели происходящее, не смогли оставить людей без помощи. Принял решение я, приказ мой. Ответственность моя. Вначале решил, что если немцы уже тут, то они везде вокруг. Дальше обыск, трофеи.

Комбат кивал, а Потапчик вновь впал в легкую прострацию.

— Дальше, когда услышали моторы, решили отходить, но… — Я сделал паузу. — Приказ — то не был выполнен. Приказ же был пройти по руслу реки.

— Верно.

— Я воспользовался трофейным мотоциклом и добровольным провожатым.