Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус

Гороховый суп-пюре с копчёностями и гренками выглядит привлекательнее, но тоже брать не буду, перед деловой-то встречей, рискованное блюдо. Остаются суп из сушёных белых грибов и солянка сборная, а поскольку нет уверенности, что грибы гребли любого размера и возраста и не сушили вместе с червями, то и выбора тоже нет. Вот на второе возьму филе кенгуранчика на подушке из кореньев — интересно, что такого там настругали, я такое ещё не пробовал. На гарнир взял зелёный горошек, консервированный — в мире деда очень ходовой продукт, у нас пока ещё относительная новинка, к которой относятся с лёгкой настороженностью, и как правильно использовать только-только начинают догадываться.

И две чашки горячего, сладкого, крепкого чая: одну — после еды, вторую, которая на самом деле первая — прямо сейчас. Чтобы согреться после улицы. Спиртное для этой цели половой предлагать не стал, видимо, уже запомнили в городе мои предпочтения.

Мясо оказалось интересным. В составе подушки сам я различил корневой сельдерей, петрушку, немного моркови и, к некоторому удивлению, хрен. Привык, что он используется мелко натёртым как приправа, а тут — тоненькая соломка, возможно, натёртая на специальную тёрку, как и прочие коренья. И, надо сказать, запечённый хрен — ничего так, в качестве гарнира тоже сгодится. Надо будет заслать нашу кухарку к ресторанным коллегам, узнать рецепт.

Ну, а после еды, согревшись и подкрепившись, можно и делами заняться.

[1] Деревня Слепянка располагалась примерно там, где сейчас Национальная библиотека и Парк Писателей. Расселить должны были ещё к Олимпиаде, тогда же обрезали свет и прочие коммуникации — а потом деревня существовала «временно» и без права на капремонт и строительство вплоть до начала постройки библиотеки. С середины 1980-х пользовалась недоброй славой в плане криминала.

Глава 22

Беляков встретил меня долгожданной новостью:

— Юрий Викентьевич, недостающие данные получены, завтра будет готов полный годовой отчёт!

— Это замечательно. А пока — не подскажете ли, что кроется за вот этими источниками поступлений на мой личный счёт с пометкой «отчисления по привилеям»? Причём от одного из них — три суммы: средняя, потом небольшая совсем, и, наконец, третья, больше двух первых в разы?

Я, пока говорил, вынул из портфеля банковскую выписку с отмеченными карандашом строчками. Архип Сергеевич в это же время тоже вынул что-то из ящика стола и выложил на столешницу, прикрыв ладонью. Потом, хитро глядя на меня, убрал руку и спросил:

— Узнаёте?

— Хм… Давно не видел. Из Могилёва весточка?

— Не-а! Из Москвы. А вот ещё…

— Интересно. Я уж думал, прошла мода, когда-то в подарок сестре жены делал, был короткий всплеск интереса среди одноклассниц. И на этом, вроде бы, всё.

— Не только среди них. Но в основном эти ваши… Мурки, которые «привет», именно в Могилёвской губернии хождение имели, среди девочек от девяти до тридцати девяти. Копеечка капала, конечно, от производителей, но на фоне всего остального…

— И что же поменялось?

— Очередная «Мурка» попала в Москву, явно не первая, но эта — попала в правильные руки и не затерялась. Купчина разглядел, как это внучке понравилось, и решил попробовать. Изучил описание в патенте, заслал приказчика в Могилёв, образцы живые купить, и с осени этого… То есть, уже прошлого года запустил продажи в Москве. И ещё как запустил! Заколки, брошки, подвески — ладно. Платки и платочки. Шкатулки, пудреницы, зеркальца — как в форме Мурки, так и просто с её изображением. Вышивка на одежде, вроде герба. И московские модницы, причём не только малолетние, как взбесились! В-общем, это первый перевод, за первые три месяца.

— А второй и третий?

— О, тут всё интересно! Ниппонцы, что лет тридцать назад первое посольство своё у нас обустроили, открыли консульства, на Дальнем Востоке и в Москве. Вот московский консул увидел, пришёл в лавку, мол, продай. Ему приказчик продал сколько-то штук, тот взял, но опять говорит — продай. Короче, потом поняли, что он лицензию купить хочет. Ну, купчина возьми, да и продай! Ниппонец, правда, по-своему назвать решил, как там… — Беляков вынул из блокнота листок бумаги и прочитал: — Нэко Каваи.

Произнёс всё это, словно имя и фамилию, причём с ударениями на последние слоги. Дед перевёл, словно прокомментировал:

«Что-то вроде „кошка милая“, насколько я понимаю».

«Ты и ниппонский знаешь⁈»

«Нет, что-ты! Их японского я десятка полтора слов знаю, вряд ли больше».

— Интересно. Как, не спрашивая даже нашего мнения⁈

— Вот-вот. Говорят, распорядился в духе, мол, узнайте, кто придумал, да зашлите сколько-нито рублей. Художники, мол, народ небогатый и не гордый, любой копеечке рады. Приказчики и заслали — это второй перевод.

— Нет, он реально охренел, простите мой французский.

— Согласен. Правда, не до конца: решил глянуть, что там за художник такой, кто это придумал. В основном из соображений, нет ли ещё чего, недорого. Посмотрел, да…

— И?

— И в результате третий перевод сделал, почти всю выручку, за вычетом обычного процента за посредничество, ещё и извинения прислал.

— Ну, не совсем пропащий, стало быть.

— Это да. И в Питере ещё начинают присматриваться, что за новая такая мода в старой столице? Если же и в новой та же мода пойдёт, то потом обязательно вернётся обратно в провинцию. С понятным результатом. Но есть небольшая проблема.

— И в чём же?

— Привилей по патенту. Срок его в этом году истекает, а раз так всё поворачивается — надо продлять.

Я на пару секунд задумался, потом тяжко вздохнул.

— Скажите, Архип Сергеевич, вы издеваетесь надо мной или да?

— О чём вы, Юрий Викентьевич⁈ Видят боги, я ни в коем случае…

— Вы к чему секретность вокруг «Мурки» зачем развели в таком случае?

— Сюрприз сделать, порадовать…

— Я сегодня был в Минске. И вы это знаете — и знали, я вчера говорил. Не просто в Минске — мимо Губернской управы минимум трижды проходил. Зайти, оплатить продление привилея — заняло бы полчаса времени, от силы, с запасом. С вашими сюрпризами мне придётся ещё раз ехать в Минск, день терять. Вот я и спрашиваю — вы издеваетесь⁈

Бухгалтер побледнел. Я даже испугался, как бы ему плохо не стало. Но воспитательный момент провести нужно: из-за его странных идей мне лишний день терять придётся, если не попадётся ещё какое-то дело в нашей местной столице.

— Н-но я… Ни сном,