Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус

— Теперь уже мне надо подумать. Но вот фраза про обучение персонала возвращает нас к моему предложению. Будучи членом попечительского совета, вы могли бы предложить включить в программу обучения училища и такой курс. Или специальность, как там её назвать? Мастер по прессовке опилок?

— Оператор термического прессовального оборудования, — буркнул я дедову подсказку.

— Хм… Звучит! Значит, температура и давление?

— В правильном соотношении в течение нужного времени. Плюс влажность в определённом диапазоне, плюс ещё кое-что…

В общем, Соснович умудрился вообще ничего не ответить кроме того, что его очередь думать, даже не сказал, будет ли он в ту очередь становиться, просто вовремя и искусно сменил тему. Ещё полчаса светского общения — и я, наконец, смог отправиться домой. В дороге разговорился с дедом.

«Насчёт куполов и паёв, это ты о том, что я по документам тогда ничего не внесу в уставной капитал? И потому пай будет маленький?»

«Скорее, мизерный. Как „банановые республики“ в моём мире, которые получали от какого-нибудь „Юнайтед фрут“ два процента от конечной цены выращенных ими на своей земле бананов».

«Думаешь, если бы я не поднял вопрос о разделе добавленной стоимости…»

«То и он бы этого вопроса не касался. Но на всякий случай подготовился, даже поправил тебя в части уточнения пропорций. Причём сделал это таким тоном и образом, словно всё так и задумывалось, очередной урок „младшему“. И тут же запустил запасной вариант: предложил оплатить купола. Ты погоди, он ещё и оборудование предложит поставить. Причём, возможно, заявит, что это, мол, старое, с действующей лесопилки, где обновляться пора. Мол, производительность уже не та, а учить подростков ещё сгодится. Зачем, мол, это выкидывать, а потом новое такое же закупать. Логично?»

«Логично, конечно».

«Вот, а потом окажется, что просто так привезти и поставить „нельзя“, надо на баланс поставить, по остаточной стоимости. Тоже согласишься. А ещё позже, если посмотришь, окажется, что поставлено не на баланс училища, а на баланс вашей концессии. Причём „остаточная стоимость“ вдвое выше цены на рынке такого же, но совершенно нового, и твоя доля в доходах — три копейки с рубля. Причём с рубля прибыли, которой нет, поскольку вся выручка уходит на налоги и выплату по кредитам за оборудование».

«Не думаю, что граф до такого дойдёт. Хотя явно не собирался делись всё честно. Что, откровенно говоря, неприятно. Я думал, у нас несколько другие отношения».

«Какие ещё „другие“⁈ Проснись, не будь наивным пятиклассником!»

«Ну, отношения наставничества…»

«Юра, ты ему не родственник, не кум, не сват. Более того, даже не приятель. Так, мелкое существо, которое капризом судьбы взлетело на уровень его глаз, и начинает считать себя ровней».

«Никогда он никак не давал повода заподозрить себя в том, что считает меня выскочкой!»

«Конечно. Ты же зверёк не просто забавный, но и полезный, во всяком случае — потенциально, а уж если учесть твою относительную близость к императору, то это и вовсе открывает массу возможностей, причём в совершенно разных направлениях. А что с таким зверьком делать? Правильно, приманить лаской, прикормить вкусняшкой, а потом уже можно за шкирку — и в стойло. И там или доить, или стричь, в зависимости от породы».

«Понимаю, всё логично. Но он же учил, по-настоящему учил!»

«Конечно! Это и есть та самая вкусняшка, для прикорма. Самая настоящая, это обязательно, никак не какашка в фантике, иначе ничего не получится. Зверёк должен распробовать и прийти за добавкой, хвостиком виляя, а не обидеться и убежать под куст. И, поверь мне, „стрижку“ тебя, даже если не просто налысо, а вместе с салом подкожным, своим знакомым и тем, кого на самом деле ровней считает, преподнесёт под лозунгом „учить надо молодёжь“. Да и тебе — тоже».

«И это понятно. Просто не могу никак принять до конца, слишком уж повёлся на всё это „наставник-ученик“ и прочее».

«Чтоб тебе проще было. Вспомни, учёба шла, пока ты был бароном. В таком качестве он ещё готов был тебя воспринимать, мол, было четыре — стало пять, один официально подмят, двое просто в рот заглядывают. Пятого подобрать, обучить и воспитать в почтении, моральными долгами обложив, настоящими и мнимыми. Удобный инструмент. А стоило тебе получить графский титул, такой же, как у него — и как отрезало. Правда?»

«Ну, да, есть такое».

«Не потому ли, что подмять под себя обладателя такого же титула намного труднее? Хотя я, конечно, могу и ошибаться».

«Ничего не могу сказать об этом. А кроме того, теперь не могу придумать, что дальше делать. И от предложений, видимо, отказываться придётся».

«Зачем⁈ Ни в коем случае!»

«Но ведь обман же⁈»

«Не обман, а мелкий шрифт, в расчёте на невнимательность. Да, не слишком благородно, но формально ни закон, ни обычаи не нарушает. И теперь, когда знаешь, где искать подводные камни — можно и подумать над договорами. И спустить их на уровень управляющих, мол, пусть скучные детали решают специально обученные люди».

«Затянуть время? А зачем?»

«Да нет, при чём тут вообще?.. Просто если ты на фоне Сосновича — болонка против волкодава, то в паре Беляков и… кто там у графа управляющий? Впрочем, не важно. Главное, что там ещё смотреть надо, кто крокодил, а кто возомнившая о себе щука. Тем более, что крокодил у тебя двойной — два брата вместе действовать будут».

«Ладно, придётся вести общие дела. Но вот общаться с ним дальше так не хочется!»

«Понимаю, но — надо. Иначе, если граф поймёт, что зверюшка вырывается и выгоду приносить не хочет — придётся тебе сворачивать всю деятельность в Смолевичах, да и в районе за пределами имения — тоже. Вплоть до продажи недвижимости в городе и обращения в Канцелярию — не знаю, царскую или великокняжескую, чтобы твоё имение из Смолевичского района вырезали и к Червеньскому приделали. Потому как до этого райцентра тебе вроде как ближе ехать».

«Тот ещё из меня артист, раскусит меня граф».

«И пусть — тут главное намерение, а не качество исполнения. Раскусит и то, что ты его раскусил и то, что ты решил на эмоциях отношения не рвать».

«Тяжко это. И как это всё жёнам рассказать».

«Пока — никак не рассказывать. Как минимум до тех пор, пока не убедишься, как оно всё на самом деле — мало ли, что мы тут с тобой сами себе навыдумывали? И не придумаешь,