Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

высокая оценка.

— Я осторожный человек.

— Уже заметила.

— А вы?

— Что я?

— Пожалели, что не отдали деньги сразу?

Я подумала.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда до сих пор считала бы их своим долгом.

Он кивнул.

— Логично.

И пошел дальше.

От Мирона Саввича это почти считалось признанием.

Федор обжалование не подал.

Я узнала через Макара Ильича.

— Почему? — спросила я.

— Хотите, чтобы я угадал его мысли?

— Нет.

— Тогда не знаю.

Через месяц первая часть резерва поступила на отдельный счет Верейской.

Через второй — еще.

До полного восстановления оставалось немного.

Доход одного из складов Федора оказался достаточным, поэтому до продажи его долей дело не дошло.

Потерял ли он имущество?

Частично.

Свободу распоряжаться доходом одного объекта — точно.

Кроме того, Сергей Петрович Ярцев окончательно отказался от любых переговоров о браке дочери с Федором.

Об этом мне рассказала Полина.

Она заехала однажды вечером.

— Отец сказал, что человек, который берет деньги одного дела, чтобы закрыть другое, может быть хорошим предпринимателем.

— Неожиданно.

— А потом добавил: пока не начинает считать чужое доверие частью оборотного капитала.

— Вот это больше похоже.

Полина улыбнулась.

— Федор на него обиделся.

— Переживет.

— Думаю, да.

— А вы?

Она посмотрела на меня.

— Уже пережила.

Мы больше не обсуждали ее помолвку.

Она стала появляться реже.

И это тоже было правильно.

Нам не требовалось превращаться в лучших подруг только потому, что один мужчина когда-то собирался быть мужем обеих.

Иногда достаточно не стать врагами.

Федор приехал на Верейскую в начале осени.

Без поверенного.

Без папки.

Без условий.

Я работала в конторе.

Степан заглянул.

— К вам князь.

— По делу?

— Говорит, личное.

Я на секунду задержала карандаш.

— Пусть войдет.

Федор появился через минуту.

Я не видела его после суда.

Он почти не изменился.

Та же безукоризненная одежда.

Та же сдержанность.

Только теперь его присутствие в моей конторе не заставляло меня сразу искать, какой документ он принес.

Руки были пусты.

— Добрый день.

— Добрый.

— Можно?

Он указал на стул.

— Садитесь.

Федор сел.

Оглядел комнату.

За эти месяцы она изменилась.

Появились два шкафа.

Большой план дома.

Таблица свободных и занятых помещений.

Отдельная полка договоров.

Ничего красивого.

Зато удобно.

— Я получил уведомление, что резерв восстановлен полностью, — сказал он.

— Сегодня утром.

— Значит, вопрос закрыт.

— Да.

— Недолин?

— Договор действует.

— Не стали оспаривать?

— Пока нет оснований.

Он кивнул.

— Разумно.

Комплимент от Федора прозвучал почти странно.

— Вы приехали обсуждать галерею?

— Нет.

— Тогда что?

Он посмотрел на меня.

— Хотел увидеть дом.

— Вы его знаете.

— Теперь, похоже, уже нет.

Я ничего не ответила.

За окном двора кто-то смеялся.

Савельев опять спорил с помощником из-за поставки.

Обычный рабочий день.

— Доход вырос? — спросил Федор.

— По сравнению с периодом сразу после развода — да.

— По сравнению с прошлым годом?

— Пока нет.

— Честно.

— Вы спросили.

Он провел взглядом по таблице.

— Свободные квартиры?

— Одна.

— Было три.

— Было.

— Каретники?

— Один свободен.

— Было пять.

— Вы хорошо помните.

— После суда пришлось.

Я закрыла книгу.

— Федор, зачем вы приехали?

Он помолчал.

— Не знаю, как правильно это сказать.

Это было настолько на него не похоже, что я не перебила.

— Я ошибся в тебе.

— Это мы уже выяснили.

— Не только как в хозяйке.

Я ждала.

— Когда предложил тебе вернуться, я действительно думал, что даю лучший вариант.

— Для кого?

— Для обоих.

— Я знаю.

— Сейчас понимаю, почему ты отказалась.

— Правда?

— Ты бы каждый раз вспоминала цену, за которую вернулась.

Очень точное наблюдение.

— Да.

— А я бы каждый раз считал, что уже заплатил за право не обсуждать прошлое.

Еще точнее.

Я впервые за весь разговор почувствовала не удовлетворение и не желание спорить.

Усталость.

Не мою.

Нашу общую от истории, которая наконец дошла до конца.

— Вы могли вернуться, — сказал Федор.

— Могла.

— И сохранили бы намного больше.

Я посмотрела на него.

— Нет. Я бы снова потеряла себя.

Он некоторое время молчал.

— Значит, все?

— Все закончилось в тот день, когда вы решили, что мой выбор можно просчитать заранее.

Федор медленно кивнул.

— Наверное.

Он поднялся.

— Прощайте, Аксинья.

Не «до суда».

Не «до разговора».

Прощайте.

— Прощайте, Федор.

Он дошел до двери.

Остановился.

— Кстати.

— Что?

— Рощин все-таки не купил половину дома?

— Нет.

— Зря.

— Кто?

— Не уверен.

Я рассмеялась.

Федор тоже едва заметно улыбнулся.

На этом и разошлись.

Он уехал.

Больше мне не пришлось обсуждать с ним ни резерв, ни Верейскую, ни наш брак.

И впервые это не требовало никаких подписей.

К зиме дом действительно начал приносить деньги.

Не на бумаге.

Не в обещаниях.

Не в расчетах, где надо было десять раз объяснить, почему прибыль появится потом.

Настоящие деньги.

Пустующие квартиры были сданы.

Каретные помещения использовались.

Подвал приносил небольшую, но стабильную плату.

Комната над лавками, которую я сначала забрала под контору, продолжала служить мне.

Вторую снимал человек, работавший с торговыми счетами.

Даже двор стал приносить доход: мы выделили несколько мест для временного хранения грузов соседних торговцев так, чтобы это не мешало жильцам и проезду.

Степан сначала протестовал.

Через месяц сам предложил поднять плату за самые удобные места.

— Вы становитесь жадным, — сказала я.

— Учусь у хозяйки.

— Я практичная.

— Варвара Егоровна говорит иначе.

— Не надо мне рассказывать, что говорит Варвара Егоровна.

— Тогда половину новостей придется скрывать.

Старый долг дома передо мной за городской сбор мы вернули.

Я настояла.

Степан возмущался.

— Можно оставить в резерве.

— Новый резерв уже есть.

— Деньги лишними не бывают.

— Поэтому верните мои.

— Жадная.

— Практичная.

Теперь эту фразу употребляли против меня все.

Даже Настасья.

Особенно Настасья.

Предварительные договоры жильцов постепенно подходили к концу.

Я не стала устраивать резкое повышение.

По каждой квартире считали отдельно.

Состояние.

Этаж.

Ремонт.

Срок проживания.

Рыночную ставку.

С людьми, которые жили давно и платили без задержек, разговаривали заранее.

Некоторым повышали немного.

Кому-то не меняли в обмен на мелкие работы.

Один