Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— Конечно.

— Можно получить подтверждение платежа от Федора?

— Через суд.

— Макар запросит. Мне нужно другое. Понять, за что именно платили.

Данила взял второй лист.

— Здесь написано: погашение обязательства по складу.

— Какого?

— Не указано.

Он посмотрел на Елисея.

— Реестр расчетов по складским товариществам за весну еще у нас?

— В архиве.

— Нужен раздел по Левшиным.

Елисей не двинулся.

— Основание?

Правильный управляющий.

Даже хозяину не дает вытаскивать коммерческие бумаги просто из любопытства.

Данила посмотрел на меня.

— Для чего вам официальный документ?

— Для суда.

— Тогда наш внутренний реестр не подойдет. Но можно дать сведения о получателе и номере сделки, если они совпадут с открытым торговым учетом.

Елисей кивнул.

— Так можно.

Через двадцать минут перед нами лежал ответ.

Федор закрывал просроченный расчет по одному из складов.

Не катастрофическую сумму.

Не тайное предприятие.

Обычный деловой долг, который нужно было закрыть до конца месяца, иначе товарищество пересматривало условия пользования складом.

— Почему он не оплатил из своих доходов? — спросила я.

Данила пожал плечами.

— Возможно, не хватило свободной наличности.

— У князя с несколькими объектами, имением и предприятиями?

— Богатство и свободные деньги не одно и то же.

Я знала.

Но услышать от него все равно было полезно.

— То есть Федор мог быть богат и одновременно не иметь шести тысяч в нужный день.

— Легко.

— А вы?

— Никогда.

— Скромно.

— Вы спросили.

Я невольно улыбнулась.

Елисей принес еще одну выписку.

— Здесь номер требования товарищества. Если Макар Ильич запросит официальную копию у них, получит дату и сумму.

— Спасибо.

— Это его работа.

— Все равно спасибо.

Данила изучал третий платеж.

— Торговое предприятие Левшина тоже можно проверить.

— Как?

— По расчетам с поставщиками.

— Опять ваши реестры?

— Нет. Государственный банк покажет поступление. А дальше надо смотреть, что предприятие оплатило в тот же день.

— Это уже не наш документ.

— Поэтому понадобится судебный запрос.

Я записала.

Данила отложил бумаги.

— Вы отказались Федору?

Я подняла глаза.

— Откуда знаете?

— Иначе не приехали бы сюда за доказательствами против его конторы.

Логично.

— Отказалась.

— Когда?

— В одиннадцать двадцать две.

Он посмотрел на часы на стене.

— Очень точно.

— Я запомнила.

— До полудня еще оставалось время.

— Уже не требовалось.

Данила несколько секунд ничего не говорил.

Потом спросил:

— Почему?

— Нашли переводы.

— Только поэтому?

Вот этот вопрос я уже слышала от Федора.

Но ответ Даниле был другим.

— Нет.

Он ждал.

— Вы вчера спросили, хочу ли я вернуться.

— Помню.

— Я знала ответ до того, как вы спросили. Просто весь день пыталась доказать себе, что он не имеет значения.

— Теперь имеет?

— Теперь да.

Данила опустил взгляд на бумаги.

— Хорошо.

— И все?

— А что еще сказать?

— Не знаю.

— Поздравить второй раз с разводом?

— Не надо.

— Тогда хорошо.

Я рассмеялась.

Он тоже.

Неловкость, которая оставалась после вчерашней ссоры, наконец исчезла.

Не потому, что мы все решили.

Потому что впервые за несколько дней никто из нас ничего другому не продавал.

— Ваше предложение по половине дома все еще снято? — спросила я.

— Да.

— Даже если проиграю?

— Да.

— Почему?

— Потому что вы должны сначала решить проблему без моей цены рядом.

— А потом?

— Потом, если однажды захотите продать половину нормального прибыльного дома, я предложу нормальную цену.

— Не дождетесь.

— Тогда мне не придется искать деньги.

Вот теперь все снова стало правильно.

— Мне пора.

Данила проводил меня до двери.

— Аксинья Павловна.

— Да?

— Когда все закончится...

Он замолчал.

— Что?

— Ничего. Сначала закончите.

— Очень раздражающая привычка.

— Учусь у вашего поверенного.

Следующие десять дней оказались совсем не похожи на предыдущие.

Никто не приносил мне один документ, который решал все.

Наоборот.

Каждый новый лист подтверждал только маленькую часть.

Государственный банк официально подтвердил два перевода центральной конторы в течение двух дней после перемещения резерва.

Получатели и суммы совпадали с расходными документами.

Торговое товарищество подтвердило: шесть тысяч закрыли просроченный расчет по складу, принадлежавшему княжескому хозяйству.

Поставщик родового имения сначала вообще не хотел отвечать.

Потом получил официальный запрос и прислал копию расписки.

Четыре тысячи восемьсот были получены в счет старого обязательства имения Левшиных.

Не Верейской.

Не моей.

Не связанного с предварительной платой жильцов.

Третий платеж ушел в предприятие, которому Федор принадлежал через долю.

А через день почти вся сумма была направлена дальше на расчеты с двумя поставщиками, угрожавшими прекратить отгрузки до погашения задолженности.

Я читала бумаги одну за другой.

Картина становилась неприятно простой.

У Федора не было тайного плана разрушить мой дом.

Когда он собрал годовую плату, вероятно, рассчитывал использовать эти деньги как резерв.

Потом в других частях его хозяйства возникла нехватка свободных средств.

Один склад требовал срочного платежа.

Родовое имение накопило старый долг.

Торговому предприятию нужны были деньги, чтобы не остановить работу с поставщиками.

Федор взял резерв.

Перевел в общую кассу.

Использовал.

Наверное, собирался вернуть.

Но не успел.

Или не смог.

Потом начался развод.

А я внезапно вместо Бережков выбрала именно тот дом, чей резерв уже был потрачен.

Вот где возникла настоящая проблема.

Если бы прежняя Аксинья взяла загородный дом, как собиралась, Верейская осталась бы у Федора.

Он дождался бы новых доходов, восстановил резерв позже, и никто, возможно, никогда не заметил бы внутреннего перемещения.

Но я выбрала Верейскую.

Он не захотел менять пятьдесят тысяч единовременной выплаты.

Не захотел возвращать резерв.

И воспользовался широким расчетным поручением прежней Аксиньи, чтобы считать деньги учтенными в разделе.

Не идеальный злодейский замысел.

Хуже.

Очень обычное решение человека, привыкшего считать, что временно воспользоваться чужими деньгами можно, если потом все будет исправлено.

Только «потом» не наступило.

— Вам это даже не нравится, — сказал Макар Ильич.

Мы сидели в моей конторе над последней банковской выпиской.

— Что?

— Что все оказалось таким прозаичным.

— Я ожидала чего-то другого?

— По лицу видно.

— Вы четвертый.

— Кто?

— Человек, который читает мое лицо.

— Значит, стоит научиться лучше им управлять.

Я закрыла папку.

— Он собирался вернуть.

— Возможно.

— Вы не согласны?

— Это не имеет большого значения.

— Для меня