Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

на момент перевода в общую кассу и не существует отдельного письменного распоряжения о прекращении этого назначения, использование денег на другие цели могло нарушать условия поручения.

— Кто мог прекратить назначение?

Макар Ильич указал на строку.

— «Лицо, в интересах которого ведется соответствующий учет».

— Кто это?

— Вот это придется устанавливать.

— Федор?

— Возможно.

— Я?

— Возможно.

— Дом?

— Дом не человек.

— Спасибо, это я знаю.

— Тогда не задавайте вопрос так, будто надеетесь услышать удобный ответ.

Степан принес старые письма.

— А вот это?

Макар Ильич прочитал запросы по резервным операциям.

Теперь его выражение изменилось окончательно.

— Все оригиналы сохраняем.

— Они наши, — сказал Степан.

— Теперь особенно.

— Что доказывают?

— Что центральная контора вела какой-то отдельный резервный учет по Верейскому дому и требовала документы для него.

— Но в наших книгах эти расходы шли по текущему счету, — сказала я.

— Это еще не доказательство двойной бухгалтерии.

— Я и не сказала, что доказательство.

— Подумали.

— Вы оба сегодня решили читать мои мысли?

— Нет. У вас лицо становится одинаковым всякий раз, когда вы находите несоответствие.

Степан кивнул.

— Точно.

— Не объединяйтесь против меня.

Макар Ильич уже раскладывал письма по датам.

— Нужны внутренние книги конторы.

— Они откажут.

— После сегодняшнего документа будем просить суд обеспечить доказательства.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Успеем?

Он посмотрел на часы.

— Если перестанете задавать вопросы каждую минуту.

— Что именно просим?

— Осмотр и копирование записей центральной конторы, относящихся к целевому резерву Верейского дома, расчетам по вашему поручению и движению предварительной платы.

— Всю бухгалтерию Федора не дадут.

— Она нам и не нужна.

— А если там окажется, что резерв действительно оплатил крышу?

— Тогда узнаем.

— И проиграем.

— Узнаем правду.

Я не ответила.

Макар Ильич поднял голову.

— Вы ведь именно этого хотели?

— Хотела.

— Тогда не выбирайте заранее, какой она должна быть.

Он был прав.

Опять.

Очень неприятная привычка.

Мы поехали в городское имущественное отделение вдвоем.

Степан остался в доме с книгами.

После исчезновения одного договора я больше не хотела возить оригиналы без необходимости.

Макар Ильич взял заверенные копии, письма и выписки.

Заявление принимал тот же служащий, который оформлял документы по внешнему управлению.

Он узнал нас.

И не обрадовался.

— Опять Верейская?

— Она самая, — сказал Макар Ильич.

— Сегодня уже поздно.

— Вопрос об обеспечении доказательств.

— Все так говорят после пяти.

— У нас завтра истекает срок ответа по имущественному предложению.

Я посмотрела на него.

Этого я не рассказывала служащему.

Макар Ильич даже не повернул головы.

— Какому предложению? — спросил тот.

— К делу не относится. К делу относится риск изменения или утраты бухгалтерских записей, необходимых для рассмотрения денежных требований.

Служащий вздохнул.

— Оставляйте.

— Мне нужна отметка о срочности.

— Поверенный Трубин.

— Да?

— Вы же понимаете, что я не принимаю решение.

— Прекрасно понимаю.

— Тогда зачем смотрите так, будто лично я украл ваш резерв?

— Я пока вообще не употреблял это слово.

Служащий посмотрел на меня.

— Он всегда такой?

— С тех пор как я его знаю.

— Сочувствую.

— Спасибо.

Документы приняли.

Дальше оставалось ждать.

И вот это оказалось хуже всего.

Я вернулась на Верейскую после восьми.

Федор дал мне до полудня следующего дня.

Данила снял свое предложение.

Макар Ильич ждал распоряжения суда.

Степан нашел еще два письма княжеской конторы с просьбой прислать копии счетов «для резервного учета».

Настасья заставила меня поужинать.

В половине десятого приехал посыльный от Макара Ильича.

Я открыла конверт.

Внутри лежала короткая записка:

«Ходатайство удовлетворено частично. Завтра в девять утра разрешен осмотр книг центральной конторы в части операций по Верейскому дому и расчетному поручению А. П. Левшиной. Буду у вас в восемь».

Я прочитала дважды.

Потом пошла в контору.

Степан еще был там.

— Домой не собираетесь?

— Вы тоже.

Я положила записку перед ним.

Он прочитал.

— Дали?

— Да.

— Значит, завтра узнаем.

— Если книги покажут.

— По распоряжению суда обязаны.

Я посмотрела на него.

Степан понял.

— Даже не говорите.

— Что?

— Что договор Недолина тоже обязаны были передать.

— Я ничего не сказала.

— По лицу видно.

Теперь уже трое.

— Идите домой.

— А вы?

— Тоже.

Он не поверил.

Правильно.

Я вернулась в квартиру и снова достала предложение Федора.

До полудня.

Если утром книги подтверждают законное использование резерва, моя позиция становится намного слабее.

Тогда Федор предлагает мне выход, который финансово действительно лучше большинства альтернатив.

Если книги покажут, что резерв ушел не туда, его предложение приобретает совсем другой смысл.

Он не спасает дом.

Он предлагает вернуть то, что и так не имел права тратить, в обмен на новый брак и отказ от претензий.

Разница огромная.

И определить ее должны были несколько строк в бухгалтерской книге.

Я сложила документы.

Впервые за весь день решение стало простым.

Не легким.

Но простым.

До того как отвечать Федору, я должна увидеть эти строки.

Утром Макар Ильич приехал без пяти восемь.

Я уже ждала внизу.

— Завтракали?

— Да.

— Хорошо. Сегодня хотя бы одна проблема решена.

С нами ехал служащий имущественного отделения, которому поручили присутствовать при осмотре и заверить копии.

Молодой мужчина с таким серьезным выражением лица, будто его отправляли не в княжескую контору, а принимать городскую казну.

По дороге Макар Ильич еще раз перечислил, что нам нужно.

Главная расчетная книга центральной конторы за текущий год.

Отдельный реестр целевых резервов.

Журнал операций по поручениям супругов.

Документы по переводу семнадцати тысяч восьмисот с Верейской.

Записи, подтверждающие расходы резерва.

— Если покажут все, сколько займет?

— Несколько часов.

Я посмотрела на часы.

— У меня до полудня.

— У вас нет обязанности отвечать князю вообще.

— Обещала.

— Это личная договоренность.

— Все равно обещала.

Макар Ильич не спорил.

В центральной конторе нас уже ждали.

Не Федор.

Старший счетовод, которого я раньше не видела, и тот же поверенный, что присутствовал вчера.

Служащий суда предъявил распоряжение.

Поверенный прочитал.

— Объем осмотра ограничен Верейским домом.

— Мы именно это и просили, — ответил Макар Ильич.

— Коммерческие сведения по другим объектам раскрыты не будут.

— Не нужны.

Старший счетовод повел нас в соседнюю комнату.