Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

Настасья села на край стула, хотя обычно без приглашения этого не делала.

— Вы хотите спросить, кто чаще уступал?

— Да.

— Вы.

Ответ был ожидаемым.

Неприятным все равно.

— Почему?

Она посмотрела на меня почти с жалостью, и это мне не понравилось.

— Потому что любили его.

Так просто.

Я знала это по слезам прежней Аксиньи.

По последним неделям в комнатах.

По тому, что она почти согласилась уехать в Бережки и жить на ежегодное содержание человека, который ее оставлял.

Но услышать вслух оказалось тяжелее.

— А он?

Настасья поджала губы.

— Я не могу знать, что у него было в голове.

Хорошая женщина.

И мой собственный принцип усвоила лучше многих.

— По поступкам?

— Раньше приезжал чаще. Спрашивал, как вы. Дарил вещи. Возил вас с собой. Потом все стало... отдельно.

— Когда?

— Не за один день.

Я не стала расспрашивать дальше.

Мне не нужна была полная история их брака перед завтраком.

Нужна была одна вещь.

Понимание того, почему прежняя Аксинья могла подписать широкое поручение, не проверив каждое последствие.

Возможно, потому что доверяла мужу.

Я бы такой документ не подписала.

Она подписала.

И теперь ее доверие оплачивала я.

В дверь позвонили.

Настасья поднялась.

— Кого еще принесло в такую рань?

Через минуту она вернулась совсем с другим лицом.

— Князь.

Я посмотрела на часы.

Без четверти десять.

— Федор?

— Других князей сегодня пока нет.

— Где он?

— Внизу. Сказал, что хочет поговорить лично.

После вчерашнего разговора в его конторе это было странно.

Значит, принес не продолжение спора.

Что-то другое.

— Пусть поднимется.

Настасья не ушла.

— Оставить дверь открытой?

Я улыбнулась.

— Оставьте.

Федор впервые вошел в мою квартиру на Верейской.

Это почему-то имело значение.

До сих пор все наши разговоры происходили в конторах, судебных коридорах, кабинетах. На территории документов.

Теперь он оказался в трех комнатах, которые я выбрала вместо Сретенской, Бережков и ежегодного содержания.

Огляделся без комментариев.

Только задержал взгляд на письменном столе, где лежали расчеты.

— Ты здесь действительно живешь.

— Уже несколько недель.

— Могла выбрать квартиру лучше.

— Могла.

— И все равно эту.

— Она удобная.

Федор снял перчатки.

— Можно сесть?

— Раз уж дошел до второго этажа.

Он сел напротив меня.

Настасья прикрыла дверь не до конца.

Федор заметил.

— Ты меня теперь боишься?

— Нет. Но после нескольких имущественных споров свидетели перестают казаться лишними.

— Я приехал не спорить.

— В последнее время твои визиты начинаются именно так.

Он достал сложенный документ.

Не папку.

Один лист.

Положил на стол.

— Я предлагаю соглашение.

— Макар Ильич знает?

— Нет.

— Тогда читать буду, но ничего не подпишу.

— Я и не рассчитывал на подпись сейчас.

Вот это уже отличалось от первого дня.

Тогда все ожидали, что прежняя Аксинья поставит подпись там, где показали.

Теперь Федор привез бумагу и сразу соглашался ждать.

Я прочитала.

На первом пункте остановилась.

На втором вернулась к началу.

— Ты серьезно?

— Да.

— Возвращаешь резерв.

— Семнадцать тысяч восемьсот в отдельный счет Верейского дома.

— Независимо от того, кому суд признает эти деньги принадлежащими?

— Если мы подписываем соглашение, суда по этому вопросу не будет.

Я читала дальше.

Федор брал на себя расчеты по всем заявлениям о досрочном прекращении договоров, поступившим в связи с нынешней ситуацией.

Не восьми.

Всем.

Если кто-то из остальных жильцов решит уйти на тех же условиях, княжеская контора производит окончательный расчет.

Городской сбор оплачивался из восстановленного резерва.

Спор по галерее оставался отдельным, потому что договор Недолина продолжал действовать, но Федор обязался передать мне полный комплект документов по нему.

Верейский дом оставался моей собственностью.

Пятьдесят тысяч, полученные при разводе, тоже.

— Где подвох?

Федор даже не обиделся.

— На второй странице.

Я перевернула лист.

Второй страницы не было.

— Очень смешно.

— Устные условия.

— Еще лучше.

Он сцепил пальцы.

— Ты отказываешься от дальнейших имущественных требований ко мне и конторе по периоду до развода.

— Ожидаемо.

— Мы публично объявляем, что спор урегулирован.

— Допустим.

— И ты возвращаешься.

Я несколько секунд ждала продолжения.

Его не было.

— Куда?

— Ко мне.

Теперь я поняла.

И все равно переспросила:

— В каком качестве?

— Жены.

— Мы разведены.

— Новый брак оформить несложно.

Я отложила бумагу.

Федор не отвел взгляда.

— Полина разорвала помолвку.

Это был не вопрос.

— Знаю.

— Конечно.

— Она сама мне сказала.

На лице Федора ничего заметно не изменилось, но он ответил не сразу.

— Она снова была здесь.

— Была.

— Вы теперь подруги?

— Нет.

— Тогда зачем приходит?

— Потому что ей тоже нравится понимать документы до подписи.

Он проигнорировал укол.

— Мое предложение не связано с Полиной.

— Правда?

— Не в том смысле, который ты имеешь в виду.

— А в каком?

Федор немного помолчал.

— Я собирался жениться снова.

— Это я заметила.

— Мне нужен устойчивый дом, нормальное представительство семьи, человек рядом, которому можно доверять часть дел.

Я невольно рассмеялась.

— Последнее особенно хорошо.

— Почему?

— Несколько недель ты доказывал, что я не способна управлять одним доходным домом.

— Суд показал, что я ошибался.

Такого признания я от него не ожидала.

Не извинения.

Именно признания ошибки.

— Ты быстро изменил мнение.

— Я умею смотреть на результат.

— Значит, я теперь подхожу?

— Теперь я знаю, что ты можешь больше, чем показывала последние годы.

— Какая удача для меня.

Федор нахмурился.

— Не надо превращать все в насмешку.

— Ты предлагаешь мне второй брак через несколько недель после первого развода. Что именно я должна делать?

— Рассмотреть условия.

— Как сделку?

— Да.

Честно.

Настолько честно, что злиться стало сложнее.

Он не говорил о внезапно вернувшейся любви.

Не обещал, что понял, кого потерял.

Не пытался изображать раскаяние.

Он пришел с расчетом.

Верейский дом получал деньги.

Жильцы — гарантию возврата.

Я — сохраненный капитал, собственность, привычный уровень жизни, возможность продолжать управление.

Федор — жену, которая внезапно оказалась полезнее, чем он думал.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась на Сретенскую?

— Да.

— Дом остается за мной?

— Да.

— Управлять им продолжаю я?

— Если хочешь.

— «Если хочешь»?

— Хорошо. Продолжаешь ты.

— Степан остается?

—