Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— Но могла.

— И что?

Камеристка посмотрела на дверь.

— Она кольцо сняла.

Значит, носила.

— Разорвала помолвку.

Настасья вздохнула.

— В доме князя сегодня будет весело.

— Степан говорил то же самое после ее первого визита.

— Умный человек.

— Не говорите ему.

— Почему?

— Станет невыносим.

Ответ княжеской конторы пришел утром следующего дня.

Макар Ильич принес его сам.

Я уже научилась определять качество новости по тому, как он держит папку.

Сегодня она лежала под мышкой.

Не прижата к груди.

Не раскрыта.

Средняя степень неприятности.

— Отказали? — спросила я.

— Не совсем.

— Это хуже?

— Читайте.

Княжеская контора подтверждала получение предварительных платежей.

Уже хорошо.

Подтверждала выдачу квитанций.

Еще лучше.

Но отказывалась признавать обязанность вернуть неиспользованные суммы.

Основание:

все средства принимались в рамках управления Верейским домом и от имени лица, имевшего право на соответствующий доход.

После передачи дома обязательства по договорам перешли новому собственнику.

— Они сами себе противоречат, — сказала я.

— Где?

— Раньше Федор утверждал, что деньги были частью общего оборота прежнего собственника. Теперь оказывается, контора принимала их от имени какого-то лица, имеющего право на доход.

— Не обязательно противоречат.

— Очень похоже.

Макар Ильич разложил квитанции.

— Хорошая часть ответа в том, что факт получения денег они больше не оспаривают.

— Плохая?

— Они считают себя расчетным посредником, а не стороной, обязанной вернуть средства.

— Циркуляр?

— Вот на нем и будем строить возражение.

— Когда?

— Я уже направил.

— Без меня?

— Вы наняли меня не для того, чтобы лично согласовывать каждую запятую.

— Но показать могли.

— Могу сейчас.

Он протянул копию.

Я прочитала.

Коротко.

Жестко.

Макар Ильич требовал объяснить, как контора может отказываться от окончательного расчета, если сама предлагала жильцам условие, по которому именно она этот расчет производит.

— Хорошо.

— Я тоже так думаю.

— И если ответят, что формулировка ничего не значит?

— Тогда будем решать в суде.

— Опять суд.

— Вы выбрали доходный дом. Там люди, деньги и договоры. Иногда они приводят в суд.

Степан вошел с двумя новыми бумагами.

— Еще принесли.

Я напряглась.

— Расторжения?

— Нет. Два отозвали.

Я посмотрела на него.

— Уже четыре?

— Четыре.

— Почему?

— Один решил, что другая квартира дальше от работы. Второму жена сказала, что не хочет переезжать.

— А вы откуда знаете про жену?

— Она мне сама сказала.

— Конечно.

Он положил бумаги на стол.

— Осталось восемь.

Макар Ильич заметил:

— Не расслабляйтесь. Эти восемь все еще требуют деньги.

— Не расслабляюсь.

В дверь постучали.

Степан открыл.

На пороге стоял посыльный.

— Аксинья Павловна Вересова?

— Да.

— От князя Левшина. Лично.

Он держал не конверт.

Большую папку.

— Под расписку.

Макар Ильич сразу поднялся.

Я расписалась.

Посыльный ушел.

— Не открывайте, — сказал поверенный.

— Почему?

— Сначала посмотрю внешний лист.

Я передала ему папку.

Он проверил печать.

Шнур.

Регистрационную отметку.

— Теперь можно.

— Спасибо.

— Не за что.

Внутри лежала копия документа и короткое письмо.

Не ответ конторы.

Личное обращение Федора.

«Считаю необходимым представить документ, имеющий прямое отношение к вопросу о получении предварительной платы по Верейскому дому. Ввиду поступивших требований жильцов предлагаю обсудить его сегодня в присутствии представителей сторон».

Ни угроз.

Ни объяснений.

Только приглашение.

— Не нравится мне это, — сказал Степан.

— Мне тоже.

Макар Ильич уже читал документ.

И впервые с момента нашего знакомства я увидела, как он возвращается к первой строке не для проверки.

Потому что содержание ему не понравилось.

— Что там?

Он не ответил.

Я забрала копию.

Документ был датирован днем за несколько недель до моего появления.

То есть его подписывала прежняя Аксинья.

Текст касался расчетов между супругами в период подготовки имущественного раздела.

Я читала медленно.

«В целях упрощения денежных расчетов поручаю центральной конторе князя Федора Аркадьевича Левшина принимать и оформлять платежи, относящиеся к имуществу и доходам, подлежащим учету при окончательном разделе между супругами...»

Дальше шла формулировка хуже.

«Суммы, принятые указанной конторой в пределах настоящего поручения, признаю полученными через уполномоченного представителя и не требующими отдельной передачи наличными при последующем окончательном расчете, если они будут учтены в общей стоимости выделяемого имущества».

Я подняла голову.

— Что это?

Макар Ильич был мрачен.

— Поручение.

— Я умею читать.

— Тогда пока именно то, что написано.

— Оно вообще относится к Верейскому дому?

— Это будем выяснять.

Я снова посмотрела на документ.

Подпись внизу.

Аксинья Павловна Левшина.

Прежняя Аксинья.

Я знала этот почерк.

Видела его в тетради.

В старых распоряжениях.

В документах, которые Федор приносил на суд.

Подпись выглядела настоящей.

— Она же тогда собиралась получить Бережки.

— По предварительному соглашению — да.

— Бережки не приносили дохода.

— Да.

— Тогда зачем подписывать такое?

Макар Ильич забрал документ.

— Возможно, это стандартное поручение по расчетам между супругами.

— Стандартное поручение, которое теперь превращает семнадцать тысяч восемьсот в мои полученные деньги?

— Не торопитесь.

— Вы опять.

— Потому что это еще не решение суда.

Степан подошел ближе.

— Если она поручила конторе получать деньги от своего имени...

— Она не была владелицей Верейской, — сказал Макар Ильич.

— Но тут написано про имущество, которое потом выделят.

— Именно поэтому документ опасный. И именно поэтому он не дает автоматического ответа.

Я села.

В голове сразу сложилась новая схема.

Федор собрал предоплату.

Контора оформила ее как резерв дома.

Деньги ушли в общий оборот.

Потом дом по моему требованию попал в раздел вместо Бережков.

А теперь существовало старое поручение, по которому контора могла заявить: мы принимали деньги в рамках расчетов супругов, а Аксинья заранее признала такие суммы полученными через представителя.

— Сегодня поедем? — спросила я.

Макар Ильич посмотрел на письмо.

— Поедем.

— Зачем? Он может передать все через поверенного.

— Потому что я хочу увидеть оригинал.

— И услышать, какую именно версию он построил.

— Это тоже.

В контору Федора мы приехали после четырех.

Я не была здесь с развода.

Все выглядело почти так же, как в тот день.

Только теперь я знала, что за дверями хранятся книги, способные стоить мне половины состояния.

Федор ждал в кабинете не один.

Рядом сидел его поверенный с прошлого заседания.

На столе