Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

Степан, стоявший у двери конторы, негромко сказал:

— Двенадцать пустых квартир тоже очень плохая проблема.

— Знаю.

— Просто напоминаю.

Марфа до этого молчала.

Теперь спросила:

— А если мы останемся, потом плату поднимете, чтобы закрыть дыру?

— По действующим договорам — нет.

— После окончания?

— Будем смотреть рынок, состояние квартиры и расходы. Как и должны.

Савельев усмехнулся.

— Опять бумаги.

— А вы хотели, чтобы я сказала «никогда ничего не изменю»?

— Я хотел услышать правду.

— Ее и слышите.

Кто-то сзади произнес:

— А князь другой дом предлагает дешевле.

Я повернулась на голос.

— Тогда вы вправе выбрать его.

Варвара окончательно рассердилась.

— Аксинья Павловна, вы их сейчас сами выгоняете.

— Нет.

— Очень похоже.

— Если я начну обещать людям невозможное только ради того, чтобы они не ушли сегодня, через месяц они будут ненавидеть меня больше.

— А сейчас будут любить?

— Это вообще не входит в договор.

Савельев засмеялся первым.

Потом еще несколько человек.

Даже Мирон Саввич улыбнулся.

Женщина, которая требовала вернуть деньги, осталась серьезной.

— Мне нужна сумма через десять дней.

— Я помню.

— И если поверенный скажет, что должны вы?

— Получите.

— Хорошо.

Она ушла к подъезду.

За ней двинулись еще двое.

Постепенно двор опустел.

Варвара осталась.

— Вы неправильно сделали.

— Возможно.

— Надо было сказать, что все будет хорошо.

— Я не знаю, будет ли.

— Людям иногда надо такое говорить.

— А потом?

Она пожала плечами.

— Потом выкручиваться.

— Это очень плохой способ управлять домом.

— Зато хороший способ управлять людьми.

Я посмотрела на нее.

— Вот поэтому вы одиннадцать лет живете здесь, а управляющий у нас Степан.

— Он тоже так думает.

Из дверей конторы донеслось:

— Все слышу!

Варвара ушла вполне довольная.

Степан вышел во двор.

— Поздравляю.

— С чем теперь?

— Утром двенадцать хотели уйти. После вашей речи, думаю, будет пятнадцать.

— Вы оптимист.

— Я управляющий.

— Это хуже?

— Намного.

К обеду уведомлений оставалось двенадцать.

Новых не прибавилось.

Это уже можно было считать успехом.

Макар Ильич приехал около двух с копиями договоров.

— Четверо могут уйти почти без спора, — сказал он. — В их соглашениях есть право досрочного прекращения с возвратом неиспользованной части платы.

— Остальные?

— Формулировки хуже.

— Для кого?

— Для всех. В одних написано, что договор прекращается по взаимному согласию. В других есть право жильца на расторжение при смене существенных условий. Смена собственника сама по себе условием не названа.

— Значит, отказать?

— Можно спорить.

— Я спросила не это.

Макар Ильич посмотрел на меня.

— Вы хотите их отпустить.

— Если человек решил переехать, зачем мне держать его договором?

— Потому что за квартиру уже заплачено.

— Деньги получил Федор.

— Именно поэтому сначала выясним, кто должен возвращать.

Степан сидел у шкафа и перебирал копии.

— А квартиры мы потом заново сдавать будем?

— Если освободятся — да.

— По какой цене?

— По рыночной.

— А если выйдет дороже нынешней?

— Значит, выход жильца для дома не катастрофа.

Он поднял палец.

— Вот.

Макар Ильич посмотрел на него.

— Вы сейчас нашли положительную сторону в двенадцати расторжениях?

— Я учусь у хозяйки.

— Не советую.

В дверь постучали.

Настасья вошла и сказала:

— Данила Семенович приехал.

Мы со Степаном одновременно посмотрели друг на друга.

— Я не рассказывал, — быстро сказал он.

— Я ничего не спрашивала.

— Но подумали.

— Подумала.

Макар Ильич начал собирать бумаги.

— Останьтесь, — сказала я.

— Зачем?

— У меня плохое предчувствие.

— Это не юридическое основание.

— Зато человеческое.

Данила вошел через минуту.

Сегодня он не улыбался.

Поздоровался со всеми и положил на стол папку.

Еще одну.

Мне начинало казаться, что любой мужчина, входящий в мою контору с папкой, приносит проблему.

— Уже знаете? — спросила я.

— О расторжениях? Да.

— От кого?

— От людей, которые умеют разговаривать.

Степан буркнул:

— Очень полезное умение в этом городе.

Данила сел.

— Сколько?

— Двенадцать.

— Сумма?

— Достаточная.

— Это я тоже знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Хотел услышать, знаете ли вы.

— Знаю.

Он подвинул папку ко мне.

— Посмотрите.

Я не открыла.

— Что это?

— Предложение.

— Нет.

— Вы даже не знаете какое.

— Последние ваши предложения обычно начинаются с того, что вы хотите часть моего дома.

— На этот раз именно так.

Степан тихо присвистнул.

Макар Ильич снял очки.

Я открыла папку.

Данила предлагал купить половину Верейского дома.

Не галерею.

Не отдельные помещения.

Половину всего объекта.

Сумма была высокой.

Достаточно высокой, чтобы вернуть деньги всем двенадцати, оплатить городской сбор, закончить крышу и еще оставить значительный запас.

— Почему половину?

— Потому что меньшая доля мне неинтересна.

— Контроль?

— У вас останется половина.

— Это не ответ.

— Совместные решения по крупным вопросам.

— То есть контроль.

— Совместный.

— Еще хуже.

Он раздраженно выдохнул.

— Вы хотя бы дочитайте.

Я дочитала.

Управление оставалось за мной.

Текущие договоры вел Степан.

Данила не получал права единолично менять ставки, продавать имущество или назначать другого управляющего.

Крупные работы и новые займы требовали согласия обоих владельцев.

Доход делился пропорционально.

Все прозрачно.

Никакой ловушки на первой странице я не увидела.

На второй тоже.

— Когда деньги?

— Сразу после регистрации.

— Насколько сразу?

— В тот же день.

— Откуда такая спешка?

— У вас десять дней.

— Девять до городского сбора.

— Тем более.

Я закрыла папку.

— Нет.

Данила смотрел на меня несколько секунд.

— Почему?

— Потому что продавать половину дома, чтобы закрыть краткосрочное требование, неразумно.

— Краткосрочное?

— Да.

— Вы знаете, чем закончится вопрос с возвратом?

— Пока нет.

— Тогда откуда уверенность, что он краткосрочный?

— Сам срок выплаты десять дней.

— А если завтра придут остальные пятнадцать?

— Будем решать.

— Вы продаете людям уверенность по дням, а сами живете на «будем решать».

— Я никому ничего не продаю.

— Вы хозяйка доходного дома. Именно это и продаете.

Макар Ильич спокойно сказал:

— Данила Семенович, предложение действительно щедрое. Но решение за собственницей.

— Я знаю.

Он не отвел глаз от меня.

— Поэтому хочу понять решение.