Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

Марфа подошла позже.

Она держала небольшой сверток.

— Это вам.

— Что?

— Ничего особенного.

Я развернула.

Внутри лежала простая тканевая папка на завязках.

— У вас бумаги везде торчат.

— Это упрек?

— Наблюдение.

— Спасибо.

— Только не думайте, что теперь я согласна с вашей галереей.

— Галерея закрыта.

— Вот именно.

Она ушла.

Я смотрела на папку.

Степан стоял возле двери конторы.

— Что?

— Ничего.

— У вас лицо странное.

— Мне подарили папку.

— Великое событие.

— После суда приятно.

Он открыл дверь.

— Тогда сейчас станет еще приятнее. Макар Ильич внутри.

— Почему?

— Не сказал.

Я вошла.

Макар Ильич сидел за столом.

Перед ним лежала стопка бумаг.

Не наших.

Я сразу это поняла.

На каждом листе сверху стояла фамилия жильца.

— Что случилось?

Он не стал предлагать сесть.

— После заседания в мою контору поступили уведомления.

— Какие?

— О досрочном расторжении договоров найма.

Я остановилась.

— Сколько?

— Двенадцать.

Степан за моей спиной тихо выругался.

Я подошла к столу.

Первая фамилия была мне знакома.

Вторая тоже.

Третья.

Жильцы, внесшие плату вперед.

— Причина?

— Смена владельца и возникший имущественный спор.

— Они имеют право расторгнуть?

— Это будем проверять.

— Почему уведомления пришли вам?

— После сегодняшнего заседания меня официально считают вашим представителем.

Я взяла первый лист.

Внизу стояло требование вернуть неиспользованную часть предварительной платы.

Второй — то же самое.

Третий.

Четвертый.

Все двенадцать.

— Они договорились?

— Похоже.

— Кто их собрал?

— Не знаю.

— Сумма?

Макар Ильич подвинул ко мне отдельный расчет.

Я прочитала итог.

Потом еще раз.

Степан заглянул через плечо.

— Это больше, чем мы заработали за все время.

— Намного, — сказала я.

Макар Ильич сложил руки на столе.

— И это пока двенадцать.

Я посмотрела на список жильцов, которые заплатили вперед.

Их было двадцать семь.

Плюс лавки.

— Если остальные сделают то же самое?

— Тогда проблема станет значительно серьезнее.

— Когда требуют вернуть?

— В течение десяти дней после прекращения договоров.

До городского сбора оставалось девять.

Я медленно опустилась на стул.

Утром суд решил, что я способна управлять домом.

К вечеру двенадцать жильцов решили из него уйти.

И впервые с момента развода мне пришлось считать не то, сколько дом может заработать.

А сколько денег потребуется, чтобы люди позволили мне остаться его хозяйкой.

Глава 5. Дом голосует против меня

Глава 5. Дом голосует против меня

— Пока никому ничего не выплачиваем, — сказал Макар Ильич.

Я подняла голову от расчета.

— Вы только что сказали, что у них может быть право требовать деньги.

— Может быть. Между «может быть» и «обязаны вернуть завтра утром» есть разница.

— Десять дней.

— Если расторжение действительно состоялось. Если соблюден порядок уведомления. Если обязательство по возврату лежит на нынешнем владельце. И если сумма рассчитана верно.

Степан, стоявший у меня за плечом, посмотрел на двенадцать уведомлений так, словно они лично оскорбили его.

— А если все верно?

Макар Ильич снял очки.

— Тогда будем решать, где взять деньги.

— У меня они есть, — сказала я.

Оба посмотрели на меня.

Пятьдесят тысяч, полученные при разводе, никуда не исчезли. Кроме того, у прежней Аксиньи имелось больше восьми тысяч собственных средств и драгоценности, которые я даже не оценивала.

Заплатить двенадцати жильцам я могла.

Технически.

И городской сбор тоже могла.

Потом еще несколько крупных расходов.

А затем окажется, что доходный дом, который должен был обеспечить мне независимость, месяц за месяцем ест капитал.

— Есть, — согласился Макар Ильич. — Но я бы не торопился.

— Почему?

— Потому что деньги госпожи Вересовой и деньги Верейского дома — не одно и то же.

Степан кивнул с таким видом, будто поверенный наконец сказал что-то разумное.

— Вот.

— Что «вот»?

— Я вам это две недели объясняю.

— Вы две недели объясняете мне, что надо было взять деньги Рощина.

— Это тоже.

Макар Ильич постучал пальцем по верхнему уведомлению.

— Сначала выясняем, имеют ли эти люди право уйти именно сейчас. Потом — кто обязан вернуть остаток предоплаты. После этого решаем, чем платить.

Я перечитала первую фамилию.

Потом вторую.

Двенадцать человек.

Не один недовольный жилец.

Не семейная ссора.

Не человек, которому внезапно понадобилось переехать.

Двенадцать уведомлений, составленных почти одинаково и поданных в один день.

— Их кто-то собрал.

— Скорее всего, — согласился Макар Ильич.

— Можно узнать кто?

— Можно начать с самих жильцов.

Я повернулась к Степану.

— Они дома?

— Восемь точно. Про остальных не знаю.

— Позовите...

Я остановилась.

Еще одно собрание во дворе было последним, чего мне хотелось.

Уже дважды я разговаривала с жильцами после проблем, которые возникали вокруг моих решений. Если теперь выйду к ним с очередной речью, половина дома решит, что хозяйка работает исключительно собраниями.

— Нет. Не зовите всех.

— А кого?

Я посмотрела фамилии.

— Кто из них живет дольше остальных?

Степан указал на третью строку.

— Семнадцатая квартира. Мирон Саввич Ольхов. Лет шесть здесь.

Я вспомнила договор семнадцатой квартиры.

Именно тот, где жилец имел право расторгнуть соглашение без обычного срока предупреждения.

— Его.

— Сейчас?

— Чем сегодняшний вечер хуже завтрашнего утра?

— Тем, что нормальные люди вечером ужинают.

— Передайте Мирону Саввичу, что я займу десять минут.

— Вы уверены?

— Если человек требует у меня деньги, имею право хотя бы спросить почему.

Степан ушел.

Макар Ильич остался.

— Не давите на него.

— Я собиралась запереть дверь.

Он посмотрел поверх очков.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Люди после сегодняшнего заседания могли испугаться. Если выяснится, что кто-то предложил им другую квартиру или наговорил лишнего, не превращайте это сразу в обвинение против князя.

— Вы считаете, Федор здесь ни при чем?

— Я считаю, что сначала нужны факты.

Эта фраза уже начинала раздражать исключительно потому, что Макар Ильич почти всегда был прав.

— Хорошо.

Через несколько минут пришел Мирон Саввич.

Невысокий мужчина чуть старше сорока, которого я до этого видела только на лестнице. Он работал где-то в городской счетной службе, одевался аккуратно и сейчас явно предпочел бы находиться в собственной квартире.

— Добрый вечер, Аксинья Павловна.

— Добрый. Проходите.

Он увидел Макара Ильича и насторожился.