Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— Макар Ильич мой поверенный. Ваше уведомление пришло в его контору.

— Да. Мне сказали, так правильно.

— Кто сказал?

Мирон Саввич сел.

— Поверенный.

— Ваш?

— Не совсем.

Макар Ильич вмешался:

— Кто составлял уведомление?

— Нам помогли.

— Бесплатно?

— Да.

Мы с Макаром Ильичом переглянулись.

— Кто? — спросила я.

Мирон Саввич помедлил.

— Я не хотел бы делать из этого историю.

— Она уже стала историей. Двенадцать уведомлений лежат передо мной.

— Мы имеем право уйти.

— Если имеете, никто удерживать вас не станет.

Он посмотрел на меня с явным недоверием.

— Правда?

— Вы ожидали другого?

— Если честно, да.

— Почему?

Мирон Саввич перевел взгляд на Макара Ильича, словно решал, насколько свободно можно говорить при поверенном.

Потом сказал:

— Утром вы судились с прежним владельцем.

— Да.

— Половина города теперь знает, что в доме спорные договоры, что деньги жильцов остались у князя и что вы собираетесь что-то с него требовать.

Вот цена открытого заседания.

Вчера все это знали мы, Федор и несколько человек из дома.

Сегодня знали газетчики.

Завтра будут знать продавцы на площади.

— Дальше.

— Дальше нам предложили другое жилье.

— Кому «нам»?

— Нескольким семьям. Потом остальные узнали.

— Кто предложил?

— Посредник по найму.

— Имя?

Мирон Саввич назвал фамилию. Мне она ничего не говорила.

Степану, который как раз вернулся, говорила.

Он замер у двери.

— Он раньше на княжескую контору работал.

Мирон Саввич недовольно повернулся.

— Я не говорил, что он действует от князя.

— А я говорю, что работал.

— Работал — не значит работает.

— Три месяца назад по Сретенской документы носил.

— Степан, — остановила я.

Он замолчал, хотя по лицу было видно, что с удовольствием продолжил бы.

Я вернулась к Мирону Саввичу.

— Что именно вам предложили?

— Квартиры в другом доме. Немного дальше от центра, зато плата на первый год такая же, как здесь по скидке.

— Вступительный платеж?

— Не нужен.

— За переезд?

— Не платим.

— Когда можно въехать?

— Сразу после освобождения квартиры здесь.

Слишком хорошо организовано, чтобы быть случайным предложением человеку, ищущему жилье.

— И вам сказали забрать предоплату у меня.

Мирон Саввич нахмурился.

— Нам сказали, что если уйдем сейчас, имеем право требовать остаток.

— Кто сказал?

— Тот же человек.

— И помог составить уведомления?

— Да.

Макар Ильич спросил:

— Он представлялся поверенным князя Левшина?

— Нет.

— Княжеской конторы?

— Нет.

— Показывал поручение?

— Нет.

— Обещал, что князь возместит что-либо, если госпожа Вересова не вернет деньги?

— Нет.

Макар Ильич кивнул.

Пока доказательств связи с Федором не было.

Только очень знакомый посредник и удивительно своевременное предложение.

— Почему вы согласились? — спросила я.

Мирон Саввич посмотрел прямо.

— Потому что у меня жена и двое детей.

Ответ был настолько простой, что все мои подозрения сразу отошли на второй план.

— Мы отдали вперед почти годовую плату, — продолжил он. — Тогда дом принадлежал князю. Теперь принадлежит вам. Сегодня выясняется, что вы судитесь из-за денег, которые он забрал. До этого закрылась галерея, потому что нашелся старый договор. Завтра найдется еще что-нибудь.

— Возможно.

Он ожидал возражений.

Я не дала.

— И если через месяц вы не сможете содержать дом?

— Это мой риск.

— Нет. Если крыша начнет течь над моей квартирой, это станет моим риском тоже.

Справедливо.

Неприятно, но справедливо.

— Поэтому вы хотите уйти.

— Поэтому я хочу вернуть то, что заплатил, пока это еще можно вернуть.

— А если выяснится, что возвращать должен не дом?

Мирон Саввич напрягся.

— Деньги я платил за эту квартиру.

— Я спросила не это.

— А кто тогда?

— Пока не знаю.

— Вы теперь скажете, что князь должен?

— Я скажу то, что установят документы.

Он отодвинулся от стола.

— Мне все равно, кто из вас должен.

Макар Ильич быстро посмотрел на меня.

Не перебивать.

Поняла.

— Я деньги внес, — продолжил Мирон Саввич. — Я квартиру освобожу. Остальное ваши дела с князем.

— Понимаю.

— Тогда вернете?

— Если обязана — да.

— А если не обязаны?

Вот здесь ответ был сложнее.

Я могла сказать: идите к Федору.

Могла напомнить, что дом теперь мой и я не получала их платежей.

Могла сделать вид, будто меня не касается, что человек рискует потерять почти годовую плату.

— Тогда Макар Ильич объяснит вам, к кому предъявлять требование.

Мирон Саввич посмотрел на поверенного.

Тот кивнул.

— Если обязательство лежит не на госпоже Вересовой, я дам письменный ответ с основанием.

— А деньги?

— От письменного ответа денег больше не станет, — сказал Макар Ильич. — Но вы хотя бы будете знать, к кому идти.

Мирон Саввич поднялся.

У двери остановился.

— Аксинья Павловна.

— Да?

— Я ничего против вас не имею.

— Это необязательно.

Он не понял.

— Что?

— Вы вправе уйти, даже если я вам нравлюсь. И вправе остаться, даже если не нравлюсь.

Впервые за разговор его лицо немного смягчилось.

— Я думал, вы станете уговаривать.

— У меня плохо получается удерживать людей против их воли.

Степан тихо кашлянул.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Скажите.

— Князь мог бы поспорить.

Макар Ильич устало потер лоб.

— Господин Белов, иногда молчание экономит клиенту больше денег, чем любой договор.

Мирон Саввич ушел.

Я дождалась, пока дверь закроется.

— Через посредника, который работал на Федора, — сказала я.

— Раньше работал, — поправил Макар Ильич.

— Предлагает квартиры двенадцати людям после суда.

— Нескольким. Остальные могли присоединиться сами.

— Бесплатно составляет уведомления.

— Это интереснее.

— И все еще ничего не доказывает?

— Доказывает, что кто-то хочет быстро заселить другой дом.

Степан возмущенно фыркнул.

— Вы князя до тех пор ни в чем не заподозрите, пока он сам не придет и не признается?

— Подозревать можно кого угодно. В бумагах я пишу только то, что могу подтвердить.

Я поднялась.

— Тогда завтра подтвердим.

Макар Ильич тоже встал.

— Что именно?

— Сколько из двенадцати получили предложения через одного посредника.

— Не надо устраивать допрос жильцов.

— Не буду.

— И не обещайте выплат.

— Уже