Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

class="p1">— Степан, судя по всему, говорит больше.

Я посмотрела на него.

Он не улыбался.

— Вернемся к отчету.

— Разумно.

Но еще несколько минут мне было сложнее сосредоточиться, чем хотелось бы.

Елисей пришел в восемь сорок.

Я уже была в конторе.

Он принес три папки.

В первой — данные по небольшим коммерческим помещениям.

Во второй — расходы при смене арендаторов.

В третьей — письменное подтверждение предложения Данилы по галерее.

Внизу стояла его подпись.

Никаких красивых слов.

Только условия, срок и короткое пояснение:

«Предлагаемая ставка рассчитывалась с учетом предполагаемой дальнейшей передачи отдельных помещений в пользование третьим лицам по более высокой совокупной стоимости».

Я перечитала.

— Он действительно подписал?

— При мне.

— Не ругался?

— Ругался на вас после.

— Что сказал?

Елисей закрыл папку.

— Мне платят не за передачу личных разговоров владельца.

— Теперь понимаю, почему он вас держит.

— Я тоже.

К полудню отчет был готов.

Не идеальный.

Честный.

На день передачи дома:

тридцать одна занятая квартира;

три пустующих;

шесть действующих лавок;

пять пустых каретников;

почти неиспользуемый подвал;

две комнаты над лавками;

закрытая галерея;

предстоящий городской сбор;

основной квартирный доход получен прежним владельцем вперед.

За период моего управления:

один каретник сдан под хранение;

второй под экипаж;

три секции подвала получили арендаторов;

одна дополнительная комната сдана;

вторая используется как контора собственника;

часть ненужных расходов сокращена;

организована проверка договоров;

после обнаружения старого права на галерею новые договоры немедленно приостановлены, платежи возвращены;

ни один действующий квартирный договор не нарушен;

ни один жилец не выселен;

ни с одного человека не потребована повторная плата за уже оплаченный срок.

Это не выглядело как чудо.

Именно поэтому мне нравилось.

Я действительно не совершила чуда.

Я просто начала управлять.

Макар Ильич добавил документы прежней Аксиньи.

Тетрадь целиком отдавать отказался.

— Почему?

— Это личные записи. Возьмем копии только тех страниц, которые относятся к соглашениям, приложенным князем.

— А если он потребует оригинал?

— Принесем на заседание для сверки.

— Хорошо.

— И еще.

Он положил передо мной договор квартиры, где я теперь жила.

— Федор указывает, что вы лишили дом дохода, заняв свободную квартиру.

— Я действительно заняла.

— Какая была ставка?

Я назвала.

— Сколько стоило бы вам жить отдельно в приличном месте?

Степан, сидевший рядом, назвал примерно вдвое большую сумму.

— Вот и объясните.

— Что я экономлю собственные деньги?

— Что проживание владелицы в принадлежащем ей доме не является доказательством разорительного управления, особенно когда альтернативное жилье стоило бы дороже.

— Но дом теряет аренду.

— А вы не обязаны максимизировать доход каждой комнаты ценой собственных расходов.

Это было очевидно после объяснения.

До него я об этом даже не подумала.

— Что еще?

— Ничего.

— Правда?

— Остальное завтра.

— Вы слишком спокойны.

— Потому что это не мой дом.

Очень честно.

Заседание проходило в небольшом зале городского имущественного отделения.

Я ожидала чего-то почти закрытого.

Ошиблась.

Слушание было открытым.

На скамьях сидели люди, не имевшие прямого отношения к спору.

Двое журналистов.

Несколько любопытных.

Я увидела Савельева.

Потом Варвару Егоровну.

Чуть дальше сидела Марфа.

— Они зачем здесь? — спросила я у Степана.

— Спросите.

— Вы не приводили?

— Я что, самоубийца?

Макар Ильич тихо сказал:

— Не отвлекайтесь.

Федор вошел за несколько минут до начала.

С ним был поверенный, которого я раньше не видела.

Осип Карпович не пришел.

Это было даже лучше.

Мне не хотелось наблюдать, как человек, оформлявший наш развод как представитель обеих сторон, теперь выбирает одну.

Федор поздоровался коротким кивком.

Я ответила так же.

Председательствующий начал без лишних церемоний.

Суть заявления изложил поверенный Федора.

Спокойно.

Почти сочувственно.

Если бы я не знала, о ком идет речь, сама могла решить, что князь беспокоится исключительно о доме и жильцах.

После расторжения брака госпожа Вересова неожиданно выбрала крупный коммерческий объект, которым никогда самостоятельно не управляла.

За короткий срок она начала менять устоявшийся порядок хозяйства.

Отказалась от надежной долгосрочной сделки.

Потратила средства на помещения, право пользования которыми уже принадлежало третьему лицу.

Заключила договоры, которые не смогла исполнить.

Создала беспокойство среди квартиросъемщиков проверкой старых условий.

Самовольно использует доходную квартиру для личного проживания.

При этом ранее, еще будучи супругой князя, неоднократно принимала экономически необоснованные решения, снижая доходность имущества.

— Мы не оспариваем право госпожи Вересовой на дом, — завершил поверенный. — Речь исключительно о временной защите имущества и интересов людей, чьи договоры зависят от разумности собственника.

Звучало очень прилично.

Внешнее управление почти превращалось в услугу, за которую я должна была благодарить.

Председательствующий посмотрел на Макара Ильича.

— Возражения?

— Есть.

Макар Ильич не встал сразу.

Сначала разложил бумаги.

Потом спокойно поднялся.

— В заявлении князя Левшина содержится множество верных фактов. Мы не будем их отрицать.

Я повернула голову.

Не этого начала ожидала даже я.

Поверенный Федора тоже.

— Госпожа Вересова действительно отказалась от предложения господина Рощина. Действительно заключила семь договоров по галерее. Действительно прекратила их исполнение. Действительно проверяет старые соглашения. И действительно проживает в одной из квартир своего дома.

Макар Ильич выдержал небольшую паузу.

— Вопрос не в том, происходило ли это. Вопрос в том, доказывает ли это неспособность управлять.

Он положил первый документ.

— Начнем с галереи.

Договор Недолина был заключен прежним владельцем через центральную контору и отсутствовал в комплекте документов, хранившихся в доме.

Степан подтвердил это.

Его вызвали вперед.

Он явно предпочел бы чинить десять дворовых стоков одновременно.

— Вы управляете Верейским домом сколько лет?

— Шестнадцать.

— Знали о договоре господина Недолина?

— Нет.

— Видели его?

— Нет.

— Получали копию?

— Нет.

— Получали распоряжение обеспечить ему доступ?

— Нет.

— Плату от него?

— Через дом нет.

— Когда узнали?

— Когда нынешней хозяйке пришло требование.

— Что сделала госпожа Вересова?

— Закрыла галерею.

— Сразу?

— На следующее утро.

— Деньги новых арендаторов?

— Вернула.

— Полностью?

— Полностью.

Поверенный Федора поднялся.

— Но перед заключением семи договоров госпожа Вересова не проверила городской реестр.

Степан посмотрел на него.

— Я шестнадцать лет управляю домом и никогда не проверял реестр перед тем, как сдать свободную кладовую.

На скамьях кто-то тихо рассмеялся.

Председательствующий попросил соблюдать порядок.

Поверенный продолжил:

— Вопрос был не вам.

— Тогда спрашивайте ее.

Степана отпустили.

Я вышла вперед.

— Проверяли?

— Нет.

— Значит, допустили