Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— А резерв?

— Был частью оборота конторы.

— Тогда почему ты назвал его переданным мне?

— Потому что экономически он вошел в стоимость того, что ты получила.

Я даже не сразу нашлась, что сказать.

— Это очень удобно.

— Это правда.

— Нет. Правда — это когда деньги лежат на моем счете или в кассе дома. А когда они лежат у тебя, но ты объясняешь другому человеку, что передал их мне, это называется иначе.

Федор спокойно выдержал мой взгляд.

— Ты собираешься обвинять меня?

— Пока задаю вопросы.

— Тогда задавай через поверенного.

— Ты сам пришел.

Он откинулся на спинку стула.

— Пришел предложить остановиться.

— В чем?

— В этом бессмысленном споре.

— А заявление в суд?

— Отзову.

Я посмотрела на него.

— При каком условии?

— Ты прекращаешь попытки оспаривать старые распоряжения конторы и принимаешь профессионального управляющего.

Вот зачем он пришел.

— Кого?

— Не моего человека, если тебя это беспокоит. Суд может выбрать из городского списка.

— На какой срок?

— Полгода.

— Очень щедро.

— За полгода ты поймешь, как устроено хозяйство. Потом управляй сама, если желание останется.

— А резерв?

— Не трогаешь.

— Недолин?

— Соблюдаешь его договор.

— Остальные неизвестные соглашения?

— Все существенные документы переданы.

— Галерею тоже считали существенной?

Федор чуть нахмурился.

— Договор лежал в центральной конторе.

— А мне сказали, что все договоры находятся в доме.

— Ошибка служащих.

— Удобная.

— Ты снова пытаешься сделать из обычной хозяйственной небрежности заговор против себя.

— Я ничего не делаю. Ты сам пришел просить меня отказаться от вопросов.

— Я пришел не просить.

— Тогда зря потратил время.

Он замолчал.

Из соседней комнаты не доносилось ни звука.

Степан умел подслушивать профессионально.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал Федор.

— Эту фразу я слышала в день развода.

— И с тех пор успела подтвердить.

— Чем?

— Открыла помещения, не проверив права на них.

Это попало точно.

— Да.

— Отказалась от надежного арендатора, который готов был дать деньги вперед.

— Да.

— Заставила людей платить за комнаты по дням, будто это постоялый двор.

— И они платили.

— До тех пор, пока галерею не закрыли.

— Галерея закрыта из-за договора, который твоя контора мне не передала.

— Ты должна была проверить.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Я потребовала показать все договоры до развода.

Федор ничего не сказал.

— Помнишь?

— Помню.

— Ты сказал, что они находятся в доме.

— Я исходил из обычного порядка хранения.

— Очень удобно.

— Прекрати повторять это слово.

— Тогда перестань создавать удобные для себя обстоятельства.

Он подался вперед.

— Я двенадцать лет видел, как ты принимаешь решения.

Вот теперь разговор стал личным.

— И как же?

— Ты могла прийти в контору и потребовать снизить плату человеку, которого едва знала. Могла устроить сцену из-за семьи, которую собирались переселить. Могла спорить о ремонте, в котором не понимала. Потом месяцами вообще не интересоваться домом.

Я не перебила.

Не потому, что соглашалась.

Потому что это было первое честное описание прежней Аксиньи из его уст.

— Ты никогда не хотела заниматься управлением, — продолжил он. — Тебе хотелось вмешиваться, когда что-то задевало тебя лично.

— Например, Варвара Егоровна?

Федор нахмурился.

— Кто?

— Одиннадцать лет живет в третьей квартире. Ее плату ты заморозил после моего требования.

— Возможно.

— У нее две рамы были заменены за собственный счет. Платит без задержек. При твоем повышении могла уйти, после чего квартира потребовала бы ремонта.

Он пожал плечами.

— И?

— Это не бессмысленная уступка.

— Одно удачное решение не делает тебя управляющей.

— Согласна.

Он явно не ожидал.

— Что?

— Я сказала, что согласна. Прежняя Аксинья не была управляющей.

Мне было непривычно говорить о ней так, чтобы никто не заметил разницы.

— Но она и не была безрассудной дурой, которую теперь удобно показать суду.

Федор медленно откинулся назад.

— Я не называл тебя дурой.

— Ты просто приложил к заявлению все мои подписи, которые можно так представить.

— Я приложил факты.

— Я тоже принесу факты.

— Какие?

— Увидишь через два дня.

В его лице наконец появилось раздражение.

Небольшое.

Но настоящее.

— Аксинья, суд не место для твоего упрямства.

— Хорошо, что мое упрямство туда никто не приглашал. Только отчеты.

Он поднялся.

— Предложение действует до завтра.

— Нет.

— Ты даже не подумала.

— Я думала с того момента, как прочитала твое заявление.

— Если суд назначит управляющего, отменить это быстро не получится.

— Знаю.

— Тогда зачем рисковать?

Я тоже встала.

— Потому что если сейчас соглашусь, следующие полгода любой успех дома будет принадлежать управляющему, а любая ошибка останется моей. И через полгода ты снова скажешь, что я не умею управлять.

Федор взял перчатки.

— Ты стала подозрительной.

— Это полезное качество при разводе. Ты сам уже говорил.

Он посмотрел на меня.

— Я такого не говорил.

— Нет. Это говорила я.

На этот раз я улыбнулась первой.

Федору не понравилось.

— До суда.

— До суда.

Он вышел.

Через несколько секунд из соседней комнаты появился Степан.

— Полгода, значит.

— Вы слышали.

— Трудно было не услышать.

— Особенно когда стояли возле самой двери.

— Там лучше слышно.

Я покачала головой.

— Что думаете?

— Про князя?

— Про управляющего.

Степан сел на край стула.

— Если хороший попадется, дом не развалит.

— Очень обнадеживает.

— А если плохой, через полгода будете собирать его по кускам.

— Еще лучше.

— Вы спросили.

Я вернулась к столу.

— Значит, не дадим назначить.

— Легко сказано.

— Никто не обещал легко.

На следующий день я впервые за все время после развода действительно испугалась.

Не из-за суда.

Не из-за Федора.

Из-за цифр.

Макар Ильич потребовал полный отчет по дому за период после передачи.

Мы со Степаном собрали все поступления.

Все расходы.

Все возвращенные деньги по галерее.

Все свободные помещения.

Все новые договоры.

Отдельно отметили три квартиры, пустовавшие на момент передачи дома. Одну заняла я. Две требовали работ.

Потом посчитали, сколько денег дом реально заработал благодаря новым решениям.

Результат оказался хуже, чем мне хотелось.

Без галереи мои успехи