Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— Да.

В зале стало тише.

Поверенный, кажется, ожидал оправданий.

— И все же считаете себя способной управлять?

— Да.

— На каком основании?

— На том, что после обнаружения ошибки прекратила действие своих договоров, вернула деньги и начала полную проверку обязательств дома.

— После того как создали проблему.

— Проблему создал договор, о существовании которого мне не сообщили при передаче имущества. Моя ошибка состояла в том, что я доверилась комплекту документов, который получила от прежнего владельца.

Федор смотрел на меня.

Я не смотрела на него.

— Вы могли принять предложение господина Рощина и вообще не заниматься отдельной сдачей галереи.

— Могла.

— Но отказались от гарантированного дохода.

— Потому что предложение было рассчитано на прибыль господина Рощина от дальнейшего использования площади.

Макар Ильич передал председательствующему подписанную бумагу Данилы.

Поверенный прочитал копию.

— И что это доказывает?

— Что мое решение было коммерческим, а не случайным. Я выбрала больший потенциальный доход вместо меньшего гарантированного.

— Потенциальный.

— Именно.

— И его не получили.

— Из-за обязательства прежнего собственника, которого не было в переданных документах.

Поверенный вернулся на место.

Макар Ильич поднялся снова.

Теперь пошли цифры.

Не мои красивые идеи.

Не слова о независимости.

Только цифры.

За первые недели я сдала два каретных помещения.

Часть подвала.

Одну комнату.

Сократила часть плановых расходов.

Выявила неправильный уклон двора после старых работ и потребовала исправления от подрядчика по прежней смете без повторной полной оплаты.

Последний пункт оказался особенно полезным.

Я почти забыла про ту лужу в первый день.

Подрядчик действительно исправил часть мощения за свой счет после того, как Степан нашел прежний акт работ.

Савельев с задней скамьи довольно хмыкнул.

Председательствующий поднял голову:

— Прошу тишины.

Макар Ильич продолжал.

Новые поступления пока не дотягивали до годовой платы за одну квартиру.

И никто этого не скрывал.

Но они возникли из площадей, которые раньше вообще не приносили денег.

Затем дошли до старых договоров.

Поверенный Федора предъявил решение по Варваре.

— Плата существенно ниже текущей рыночной.

Макар Ильич согласился.

— Сколько лет жилец проживает в доме без задолженности?

Степан ответил с места:

— Одиннадцатый.

— Господин Белов, только когда спрашивают, — предупредил председательствующий.

— Простите.

Мы представили запись прежней Аксиньи.

Копию расчетов по окнам.

Сравнение расходов при смене жильца.

Данные Рощинского пассажа по среднему периоду простоя между договорами.

Поверенный Федора возразил:

— Торговый пассаж и жилой дом невозможно сравнивать напрямую.

— Поэтому мы сравниваем не ставки, а сам принцип расходов при смене арендатора, — ответил Макар Ильич.

Потом была женщина со второго этажа.

Временное сохранение ставки после смерти мужа.

Квартира оставалась занятой.

Платежи продолжались.

Никакого реального убытка сверх отказа от возможного повышения.

Савельев.

Три месяца вперед в обмен на отсрочку повышения и мелкие работы за его счет.

Северная квартира.

Сниженная плата из-за плохих рам и менее выгодного расположения.

Не все решения выглядели одинаково разумными.

Одно Макар Ильич вообще не стал защищать.

Прежняя Аксинья действительно дала слишком большую отсрочку семье, которая потом платила с опозданием.

— Здесь решение было неудачным, — сказал он.

Поверенный Федора оживился.

— То есть вы признаете безрассудность?

— Я признаю одну ошибку два года назад. Если одна ошибка является основанием лишить собственника управления имуществом, боюсь, городской список управляющих сегодня сильно сократится.

Даже председательствующий едва заметно улыбнулся.

Федору было не смешно.

Потом настала очередь денег.

Вот здесь зал изменился.

До этого слушали спор бывших супругов о том, кто лучше понимает недвижимость.

Теперь Макар Ильич положил перед председательствующим внутреннюю книгу княжеской конторы.

— Заявитель утверждает, что необходимость внешнего управления вызвана финансовыми рисками, возникшими после передачи дома.

— Верно, — подтвердил поверенный.

— Тогда необходимо установить состояние объекта на момент передачи.

Он показал записи.

Семнадцать тысяч восемьсот с небольшим.

Предварительная плата жильцов и лавок.

Капитальный резерв Верейского дома.

Переводы в центральную кассу.

Отсутствие возврата до даты развода.

Поверенный Федора поднялся раньше, чем Макар Ильич закончил.

— Это внутренняя бухгалтерия прежнего владельца и не относится к настоящему заявлению.

— Напротив. Именно из-за отсутствия текущего квартирного дохода госпожа Вересова вынуждена искать дополнительные поступления, которые заявитель теперь называет безрассудными.

— Плата получена законным собственником до передачи имущества.

— Мы сейчас не требуем решить вопрос о принадлежности средств.

Макар Ильич специально подчеркнул «сейчас».

— Мы показываем суду, что объект был передан новой владелице при необычном положении: основной доход за будущие месяцы уже собран прежним собственником, при этом текущие расходы легли на нового. В таких условиях поиск дополнительного дохода не является доказательством неразумного управления.

Председательствующий посмотрел на Федора.

— Князь Левшин, почему предварительная плата обозначена как капитальный резерв дома?

Федор поднялся.

— Таков внутренний способ учета конторы.

— Резерв был передан вместе с домом?

— Дом был передан в соответствии с соглашением о разделе.

— Я спросил о резерве.

Федор немного помолчал.

— Денежные средства остались в общем обороте конторы.

— Значит, не переданы.

— Отдельного обязательства передать их соглашение не содержит.

— Это уже иной вопрос.

Федор сел.

Я впервые увидела, как его собственная точность работает против него.

Он не мог сказать, что деньги передал.

Здесь лежала книга.

Не мог сказать, что резерв не существовал.

Его же служащие так его назвали.

Оставалось только утверждать, что он имел право оставить средства себе.

Возможно, действительно имел.

Мы пока этого не знали.

Но для сегодняшнего суда было достаточно другого: моя нехватка текущих доходов возникла не потому, что я успела разорить дом за две недели.

Она существовала с первого дня.

Потом обсуждали жильцов.

Мое неудачное общение с Варварой тоже всплыло.

Я не стала отрицать.

— Да, — сказала я. — Я сформулировала вопрос так, что человек решил, будто я собираюсь изменить его договор.

— И в доме возникло беспокойство, — заметил поверенный.

— Возникло.

— Это подтверждает недостаток опыта.

— Возможно.

Он даже сбился.

— Возможно?

— Я допустила ошибку в разговоре. После этого собрала жильцов, объяснила причину проверки и подтвердила, что действующие договоры будут соблюдаться.

— Вы собрали их во дворе?

— Да.

— Лично?

— Да.

— Собственница доходного дома обсуждала договоры с жильцами во дворе?

— Нет. Собственница объяснила людям, что не собирается брать с них деньги второй раз.

С задних рядов кто-то тихо произнес:

— Так и было.

Председательствующий поднял голову.

— Кто говорит?

Варвара Егоровна встала.

— Я.