Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

Подвал.

Два каретника.

Комната над лавками.

Несколько небольших дополнительных платежей.

Экономия на работах, которые удалось сделать дешевле первоначальной сметы.

Этого хватало, чтобы показать движение.

Не хватало, чтобы выглядеть блестящей хозяйкой.

— Вот и хорошо, — сказал Макар Ильич.

Я посмотрела на него.

— Что хорошего?

— Не будете пытаться доказать суду, что за две недели превратили дом в золотое предприятие.

— Я и не собиралась.

— Люди часто начинают преувеличивать, когда защищаются.

— Мне есть что показать без преувеличений.

— Тогда показывайте.

Он взял мой отчет.

— Тут неправильно.

— Где?

— Вы записали возврат арендаторам галереи как убыток.

— Потому что это убыток.

— Нет. Это возврат чужих денег после обнаружения препятствия к исполнению договора.

— Какая разница для кассы?

— Для суда большая. Вы не потеряли прибыль. Вы отказались присваивать то, на что не смогли дать обещанное помещение.

Я перечеркнула строку.

— Дальше.

— Здесь расходы на проверку замков.

— Что с ними?

— Часть относится к обычному содержанию, а не к вашему эксперименту с галереей.

— Но делали из-за галереи.

— Четыре замка все равно требовали замены.

Я переписала.

Макар Ильич смотрел еще минут десять.

— Где расчеты по предложению Рощина?

— Какие?

— Князь использует ваш отказ как доказательство безрассудства. Нам надо показать, почему вы отказались.

— Потому что пять лет фиксированной платы...

— Не мне объясняйте. Покажите цифрами.

Я взяла лист.

Предложение Данилы было у меня в копии.

Он давал сумму почти вдвое выше прежнего дохода галереи.

На первый взгляд Федор был прав: отказываться выглядело странно.

Но у меня были семь заключенных договоров.

Пусть они просуществовали недолго.

Я посчитала, сколько галерея принесла бы при полной загрузке десяти комнат по тем ставкам, которые люди реально согласились платить.

Получалось больше предложения Рощина.

Не в два раза.

Но заметно.

Макар Ильич изучил расчет.

— Это предположение.

— Основанное на действующих ставках.

— На семи договорах из десяти.

— Да.

— Значит, так и пишем.

Он не позволял мне сделать цифры красивее.

Это раздражало.

И успокаивало одновременно.

В дверь постучали.

Настасья сообщила:

— Данила Семенович.

Я посмотрела на часы.

— Я его не звала.

Макар Ильич собрал бумаги.

— Тогда я пока займусь приложениями.

Данила вошел в контору через минуту.

Увидел Макара Ильича.

Они поздоровались.

Оказалось, знакомы.

Конечно.

В городе, где половина людей знала, сколько я получу после развода, удивляться уже не стоило.

— Елисей сказал, у вас суд, — объяснил Данила.

— В этом доме новости распространяются быстрее официальных бумаг.

— Это не из дома.

— Тем более плохо.

Он посмотрел на стол.

— Внешнее управление?

— Да.

— Неприятно.

— Спасибо. Без вас не заметила.

Макар Ильич поднял голову от документов, но вмешиваться не стал.

Данила сел на свободный стул.

— Что вам нужно к утру?

Я замолчала.

Не потому, что не поняла.

Потому что ожидала совсем другого.

Предложения денег.

Поручительства.

Совета согласиться на управляющего.

Или очередной возможности продать ему часть дома.

Вместо этого он спросил, что нужно мне.

Конкретно.

К утру.

— Зачем?

— Потому что заседание послезавтра. Значит, завтра у вас последний нормальный день на подготовку.

— Вы решили помочь?

— Я решил не смотреть, как Федор доказывает, что ваше решение отказаться от моего предложения было безрассудным.

— Задело самолюбие?

— Очень. Если вы проиграете из-за того, что отказались от моей сделки, люди решат, что я предлагал вам хорошую цену.

Я рассмеялась.

Макар Ильич снял очки.

— Наконец-то честный мотив.

Данила кивнул ему.

— Стараюсь.

Я посмотрела на свои расчеты.

— Мне нужно доказать рыночную стоимость галереи.

— Она не продается.

— Доходность.

— Это могу.

— Не вашу оценку. Федор скажет, что вы заинтересованы получить помещение.

— И будет прав.

— Значит, нужны данные.

Данила подумал.

— Елисей даст среднюю ставку за небольшие деловые помещения в нашем квартале за последний год.

— Без названий арендаторов.

— Разумеется.

— Еще нужно показать, что ваш пятилетний договор был выгоден вам не меньше, чем мне.

Он усмехнулся.

— Хотите, чтобы я сам признал это в суде?

— Не обязательно в суде. Письменно.

— Формулировка?

— Вы рассчитывали разделить галерею и получить больший доход.

— Это коммерческая тайна.

— Тогда Федор будет рассказывать, что я отказалась от подарка судьбы.

— Хорошо. Напишу, что предложение исходило из предполагаемой возможности последующей сдачи отдельных помещений.

— И что фиксированная ставка на пять лет учитывала ваш риск и вашу будущую прибыль.

— Вы начинаете наглеть.

— Учусь.

Он посмотрел на Макара Ильича.

— Она всегда такая?

— Последние годы видел реже, чем хотелось бы.

Я сделала вид, что не заметила опасного направления разговора.

— Еще что можете дать?

Данила взглянул на список.

— Пустующие площади.

— Что?

— В пассаже тоже есть помещения, которые иногда стоят без арендатора. Могу дать общую статистику: сколько обычно занимает поиск нового человека, какие расходы возникают между договорами.

Вот это было полезно для старых уступок прежней Аксиньи.

— Нужно.

— Для чего?

— Федор показывает суду мои прежние решения как убыток. В нескольких случаях я оставляла надежных жильцов по меньшей ставке вместо повышения и риска их ухода.

Данила посмотрел на меня внимательнее.

— Вы это делали?

— Прежняя я.

Макар Ильич кашлянул.

Я поправилась:

— Раньше.

Данила ничего не сказал.

— Можно показать, что сохранение надежного арендатора иногда выгоднее смены ради небольшой разницы в цене, — продолжила я.

— Это очевидно.

— Для нас. Суду нужны цифры.

Он кивнул.

— Получите.

— К утру?

— Сами сказали.

— Это вы сказали.

— Тогда не спорьте.

Он поднялся.

— Елисей принесет бумаги к девяти.

— Данила Семенович.

Он остановился.

— Спасибо.

— Рано.

— За вопрос.

— Какой?

— Что мне нужно.

Он несколько секунд смотрел на меня.

На этот раз без привычной усмешки.

— Это самый быстрый способ помочь человеку, который сам знает, что делает.

Я почувствовала странную неловкость.

Не сильную.

Но достаточно непривычную, чтобы захотелось вернуться к цифрам.

— Не уверена, что знаю.

— Тем лучше. Люди, которые уверены всегда, обходятся особенно дорого.

Макар Ильич тихо сказал:

— Подтверждаю.

Данила ушел.

Я вернулась на место.

Макар Ильич продолжал читать бумаги.

Минуту.

Другую.

Потом произнес:

— Полезный человек.

— Степан говорит то же самое.