Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

найти там новую статью местного закона.

Хотела успокоиться работой.

Не получилось.

Данила был прав в одном неприятном месте.

Я действительно могла оказаться перед продажей.

Не сегодня.

Но если двенадцать превратятся в двадцать семь, если городской сбор уйдет из моих денег, если начнутся крупные работы по крыше, если галерея останется закрытой, дом перестанет быть независимостью.

Станет дорогой задачей, которую я упрямо сохраняю только потому, что однажды выбрала ее вместо Бережков.

Так тоже нельзя.

Я взяла первое уведомление.

«Прошу прекратить договор найма с такого-то числа и возвратить неиспользованную часть внесенной мною предварительной платы...»

Второе.

Почти то же самое.

Третье.

Формулировки составлял один человек.

Я начала читать приложения.

К одному уведомлению жилец приложил копию квитанции.

До этого я на нее не смотрела.

Зачем?

Сумму мы знали по книге.

Дата совпадала.

Факт оплаты никто не отрицал.

Теперь я прочитала всю строку.

Получатель:

«Центральная контора князя Федора Аркадьевича Левшина».

Не Верейский дом.

Не Степан Белов.

Не собственник без указания имени.

Княжеская контора.

Я выпрямилась.

Перечитала.

Потом взяла второе уведомление.

Квитанции не было.

Третье.

Была.

Та же формулировка.

Я позвонила в маленький колокольчик.

Настасья появилась почти сразу.

— Степана Гавриловича найдите.

— Он во дворе.

— Пусть идет сюда.

Степан пришел с выражением человека, который наконец надеялся уйти домой.

— Что опять?

Я протянула квитанцию.

— Кто выдавал?

Он посмотрел.

— Контора князя.

— Я вижу. Где остальные?

— Какие?

— Квитанции по предоплате.

— У жильцов.

— Копии?

— Часть у нас должна быть.

— Где?

Степан нахмурился.

— В мартовской книге приложения.

Мы достали папку.

Квитанции лежали не по всем квартирам, но достаточно.

На каждой стояла печать центральной конторы.

На каждой получателем указывалась она.

— Вы деньги принимали? — спросила я.

— Нет.

— Ни наличные?

— Тех, кто соглашался на годовую скидку, отправляли в княжескую контору. Я только получал уведомление, что квартира оплачена до такого-то месяца.

— Почему?

— Так удобнее было.

— Кому?

— Тогда всем.

— Теперь уже не всем.

Я разложила квитанции в ряд.

Степан понял.

— Хотите сказать, возвращать должен князь?

— Не знаю.

— Но думаете.

— Думаю, что деньги получил он.

— Это мы и раньше знали.

— Мы знали по внутренней книге. А теперь у нас есть документы самих жильцов.

Я взяла циркуляр, приложенный к одной квитанции.

Это было короткое печатное предложение годовой оплаты со скидкой. Я читала медленно: условия, срок, размер уменьшения платы, порядок внесения.

Внизу стоял небольшой абзац.

При прекращении договора до окончания оплаченного периода окончательный расчет производится конторой, принявшей платеж, в соответствии с условиями найма.

Я прочитала еще раз.

— Степан.

— Уже вижу.

— Макару Ильичу посыльного.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Ночь скоро.

— Тогда посыльный успеет до нее.

Макар Ильич приехал сам.

Через час.

Я даже не успела поужинать.

Он вошел, снял пальто и сразу сказал:

— Показывайте, ради чего вы не дали мне спокойно закончить день.

Я протянула циркуляр.

Он прочитал.

Вернулся к началу.

Потом взял квитанции.

— Оригиналы?

— Часть копии дома. Оригиналы у жильцов.

— Завтра нужны оригиналы хотя бы трех.

— Зачем трех?

— Чтобы княжеская контора не сказала, что у нас одна неправильно оформленная квитанция.

— Здесь восемь копий.

— Все равно.

Он сел.

— Это лучше.

— Насколько?

— Значительно.

— Возвращает Федор?

— Не торопитесь.

Я закрыла глаза.

— Вы когда-нибудь отвечаете «да»?

— Когда уверен.

— И когда это происходит?

— Реже, чем хотят клиенты.

Он положил циркуляр рядом с квитанцией.

— Смотрите. Деньги принимала центральная контора. Это документально подтверждено. В предложении прямо сказано, что окончательный расчет при досрочном прекращении ведет контора, принявшая платеж.

— Значит...

— Значит, у нас сильный довод, что требование о возврате неиспользованного остатка должно обращаться к первоначальному получателю.

— Не к дому.

— Возможно.

— Макар Ильич.

— Хорошо. Вероятнее, чем утром.

— Уже лучше.

Степан спросил:

— А новый владелец разве не принимает все обязательства по договору?

Макар Ильич посмотрел на него с одобрением.

— Вот правильный вопрос.

— Я иногда умею.

— Сам договор найма действительно перешел вместе с домом. Госпожа Вересова обязана предоставить квартиру на оплаченный срок, соблюдать ставку и остальные условия. Но обязанность вернуть деньги при добровольном досрочном выходе может зависеть от того, кто их получил и какие условия были согласованы при предоплате.

— А если суд решит иначе?

— Тогда вернемся к сегодняшнему расчету.

Я посмотрела на бумаги.

— Что нужно сделать?

— Первое: собрать оригинальные квитанции у тех, кто подал уведомления. Второе: найти оригинал циркуляра. Третье: проверить, одинаковая ли формулировка была у всех. Четвертое: направить княжеской конторе уведомление о двенадцати требованиях и предложить провести окончательный расчет.

Степан усмехнулся.

— Князь обрадуется.

— Его настроение в задачу не входит.

— А если откажется?

— Тогда у нас будет письменный отказ.

Я уже знала.

— В имущественных спорах очень полезная вещь.

Макар Ильич кивнул.

— Учитесь.

Я взяла циркуляр.

Еще утром двенадцать уведомлений выглядели угрозой, которая может заставить меня продать дом.

Теперь впервые появился другой путь.

Не гарантированный.

Не быстрый.

Но путь.

И нашла его не рыночная цена Данилы.

Не суд.

Не старые записи.

Обычная квитанция, которую я раньше считала неважной, потому что сумма уже была занесена в книгу.

— Завтра поговорю с жильцами.

— Только о квитанциях, — предупредил Макар Ильич.

— Я помню ваш список запретов.

— Рад.

— Он все еще растет?

— С каждым днем.

Утром Мирон Саввич принес оригинал первым.

Потом женщина, спорившая со мной во дворе.

Следом еще двое.

Никто не хотел отдавать документы из рук.

И это меня только порадовало.

Я сама недавно просила не передавать оригиналы без расписки.

Мы сняли копии при них.

Макар Ильич сравнил печати.

Одинаковые.

Формулировки тоже.

— Что это меняет? — спросил Мирон Саввич.

— Мы полагаем, что окончательный расчет должен производить тот, кто принял деньги.

— Княжеская контора?

— Да.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вы теперь отправите нас туда?

— Мы уже отправляем официальное требование от моего имени как нынешнего владельца.

— А если не заплатят?

— Тогда придется спорить.

Женщина рядом сразу напряглась.

— Сколько?

— Не знаю.

— А наши десять дней?

— Ваш срок требования остается. Мы не просим вас отказаться от него.

— Но