Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

Он убрал ладонь с поручения.

— Это юридическая формулировка.

— Тогда оставь ее поверенным.

Макар Ильич ничего не сказал, но я заметила, что он перестал складывать бумаги.

Федор посмотрел на меня внимательнее.

— Хорошо. Деньги получила ты. Через контору.

— Вот это и будем проверять.

— Проверяй.

— Проверю.

Его поверенный поднялся.

— Полагаю, на сегодня позиции сторон понятны.

— Не совсем, — сказал Макар Ильич. — Мне нужна заверенная копия поручения целиком, включая приложения.

— Получите.

— Сегодня.

— Контора уже заканчивает работу.

— Документ лежит перед нами.

Поверенный Федора помедлил.

— Хорошо.

Пока служащий готовил копию, я еще раз посмотрела на оригинал. Больше всего раздражала не подпись прежней Аксиньи и даже не формулировка о полученных через представителя деньгах.

Раздражало другое.

Федор знал об этой бумаге с самого начала.

Знал, когда оставлял у себя предоплату жильцов.

Знал, когда уверял меня, что все договоры находятся в доме.

Знал, когда объяснял Полине, будто передал резерв бывшей жене.

И ни разу не счел нужным сказать: существует поручение, по которому моя контора считает эти деньги полученными тобой.

Я закрыла папку.

— Почему ты не показал мне этот документ при разводе?

Федор ответил спокойно:

— Потому что ты сама его подписала.

— Три недели назад.

— Именно.

— И ты решил, что я обязана помнить каждую бумагу, подписанную во время развода?

— Обычно люди помнят документы, касающиеся денег.

— Обычно бывшие супруги не вытаскивают нужный документ только тогда, когда появляется спор на семнадцать тысяч восемьсот.

Он слегка нахмурился.

— Ты опять пытаешься придать обычной процедуре особый смысл.

— А ты опять объясняешь мне, что я вижу не то, что вижу.

Макар Ильич взял подготовленную копию, проверил печать и положил в свою папку.

— Теперь действительно все.

Я повернулась к двери.

Федор не остановил.

Мы вышли в коридор, спустились по лестнице и только на улице Макар Ильич сказал:

— Не делайте выводов раньше меня.

— Я ничего не сказала.

— По тому, как вы шли по лестнице, сказали достаточно.

— И что именно?

— Что князь все подстроил, документ специально прятал, деньги украл и сейчас собирается повесить их возврат на вас.

— Последнее он уже пытается сделать.

— Пытается доказать, что юридически обязательство ваше. Это не одно и то же.

Я остановилась возле экипажа.

— Хорошо. Что у нас в худшем случае?

Макар Ильич тоже остановился.

— Если суд признает поручение применимым к предварительной плате Верейского дома и согласится, что средства считаются полученными вами через уполномоченную контору, требования жильцов могут обратить к вам.

— Восемь активных требований.

— Пока восемь.

— И городской сбор.

— Он к этому спору не относится.

— Моим деньгам все равно, к какому спору относится расход.

— Поэтому я и не советую платить добровольно до выяснения.

Я посмотрела на копию поручения в его руках.

— А если Федор представит запись о зачете этих денег при разделе?

— Будем смотреть, что именно за запись.

— Если она настоящая?

— Настоящий документ тоже можно толковать неправильно.

— Макар Ильич, я сейчас не прошу меня успокоить.

— Я вас и не успокаиваю.

Это было правдой.

Умел бы он успокаивать, давно выбрал бы другую профессию.

— Мне нужно понять, могу ли потерять дом.

— От восьми возвратов? Нет.

— От восьми возвратов, городского сбора, крыши, пустых квартир и следующих требований.

Он помолчал.

— Можете оказаться в положении, когда сохранение дома станет очень дорогим.

— Вот.

— Но это еще не значит, что его придется продавать.

— Данила предложил купить половину.

— Знаю.

— Вы считали условия нормальными.

— Считал.

— А я отказалась.

Макар Ильич посмотрел на меня поверх очков.

— И теперь хотите, чтобы я сказал, что зря?

— Нет.

— Тогда что?

Я сама не знала.

До сегодняшнего разговора мне казалось, что самое неприятное уже произошло: я отказалась от безопасной сделки Данилы и выбрала риск.

Теперь выяснилось, что риск может оказаться значительно выше.

— Завтра утром прочитайте поручение полностью, — сказала я. — Не только тот пункт, на который указывает Федор.

— Именно это и собираюсь сделать.

— И все книги, которые у нас есть.

— А это уже собираетесь сделать вы.

— Вместе.

Он вздохнул.

— Я начинаю скучать по наследственным спорам.

— Там меньше бумаг?

— Там хотя бы покойные редко приносят новые документы.

Ночью я спала плохо.

Не из-за страха перед Федором.

Из-за суммы.

Если бы речь шла только о моих деньгах, решение оказалось бы проще. Пятьдесят тысяч были достаточно большой подушкой, чтобы пережить несколько неудачных месяцев.

Но я уже однажды сказала жильцам, что дом должен быть местом, где они остаются не из-за страха потерять деньги.

Теперь эта фраза стоила конкретную сумму.

Восемь требований.

Возможные новые.

Городской сбор через шесть дней.

Крыша, которую нельзя бесконечно откладывать.

Две свободные квартиры, требующие работ.

Закрытая галерея.

Я села за стол еще до завтрака и снова начала считать.

Не потому, что цифры изменились за ночь.

Потому что решение должно было выдерживать цифры и утром.

Если я сама покрываю возвраты восьми жильцам, дом продолжает работу.

Если приходят остальные, личный капитал начинает заметно уменьшаться.

Если одновременно приходится оплачивать крупные работы, положение становится хуже.

Если спор о резерве затягивается на месяцы, деньги оказываются заморожены в борьбе, а не в хозяйстве.

Продать половину Даниле?

Финансово безопасно.

Психологически неприятно.

Но последнее не имело значения, если сделка действительно оставалась разумной.

Продать дом целиком?

Пока даже думать об этом не хотелось.

Взять заем под дом?

Возможно, но только после выяснения ставок и условий. И точно не для того, чтобы покрыть деньги, которые уже однажды получил другой человек.

Я написала три варианта на листе.

Потом четвертый.

«Выиграть спор».

Над ним самой захотелось посмеяться.

Прекрасный финансовый план.

Настасья принесла завтрак и увидела бумаги.

— Вы вообще ложились?

— Немного.

— Это не ответ.

— Плохому научились у меня.

Она поставила поднос.

— Сегодня кто-нибудь опять будет судиться?

— Надеюсь, нет.

— Тогда поешьте спокойно хотя бы один раз.

Я отложила карандаш.

— Настасья, прежняя я часто соглашалась с Федором, когда он предлагал решение?

Она не сразу поняла.

— Какое решение?

— Любое. Деньги. Дом. Поездку. Что-то семейное.

— Иногда.

— А если мы