Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

всего из-за воспоминаний, которые она навевает. О собственном детстве, о подарках, исполнявших заветные желания, затем о многочисленных встречах с близкими людьми – с невестой, женой, «сыном» и, возможно (все еще), с внуками. Между ними были и Рождества на вражеской территории с товарищами, имена которых неизвестны.

Письмо продолжается воспоминанием о рождественском эпизоде, когда Менгеле было всего двенадцать лет, которое многое раскрывает о его личности и образе мышления. Днем 24 декабря он договорился покататься на санях с двумя школьными друзьями, однако они так и не появились. Тогда Менгеле, несмотря на то что уже стемнело, решил отправиться по дикой заснеженной местности в одиночку и вернулся домой поздно вечером. Мать с отцом не обрадовались такому поведению, однако встретили его с теплотой. Далее он писал:

Я восстановил свое самочувствие в горячей ванне и удовлетворил прожорливый аппетит традиционной рождественской ветчиной. Затем я провел один из многих незабываемых рождественских вечеров с родителями, братьями, сестрами и кузиной Линой….. Эта безобидная история кажется очень характерной для меня и хода моей жизни. Меня всегда тянуло сделать что-то особенное, и началось это со знакомства с окрестностями моего дома. Если я ставил перед собой цель, меня трудно было отговорить от нее; я был готов взять на себя личные обязательства и обладал большим терпением. Каждое соглашение и каждое обещание было для меня непреложным обязательством.

Приведенный отрывок показывает его упрямство и веру в то, что ему суждено сделать в жизни нечто «особенное»[104].

Распорядок в доме в Эльдорадо изменился в 1977 году, когда там начала работать горничная Эльза Гульпиан, женщина из Роландии, южного бразильского штата Парана. Двадцатипятилетняя девушка отвечала за уборку, приготовление пищи и все покупки. Менгеле сказал Гульпиан, что он двоюродный брат Гитты, хотя Эльза никогда с ней не встречалась. Между тем муж Гитты, Геза, навещал Менгеле каждый месяц, неизменно со своим портфелем. Они беседовали за закрытыми дверями около получаса. «Сеу Педро» говорил, что его «кузен» принес ему деньги и, как только Геза уйдет, он заплатит Эльзе и садовнику Луису, который вернулся к работе в доме.

Горничная считала «Сеу Педро» хорошим человеком, которого любили в округе, хотя друзей у него было немного. Когда Вольфрам Боссерт приезжал к Менгеле по вечерам, девушка обычно уже уходила домой, хотя три раза ей пришлось остаться, чтобы накрыть для них стол. Однажды Боссерты пришли к Менгеле всей семьей, и Эльза готовила для них обед. Менгеле и супруги много разговаривали, однако она ничего не понимала, потому что разговор шел только на немецком[105].

Менгеле называл молодую женщину «Перле». Вскоре Луис заметил, что в их отношениях есть нечто большее. «Сеу Педро» питал особую любовь к Эльзе и подарил ей золотой браслет и другие приятные подарки. Иногда он водил ее в кино, и они даже ходили ужинать. Ее сестра часто составляла им компанию, а однажды в ресторане Santo Antônio в Сан-Бернарду кто-то сделал их фотографию, ставшую знаменитой годы спустя.

В разговорах с Эльзой «Сеу Педро» тоже давал понять, что ему не нравятся чернокожие люди. «Рабство не должно было заканчиваться»,– сказал однажды Эльзе старый нацист. В конце каждого рабочего дня хозяин сам провожал ее до дома. Однажды он сказал Луису, что влюблен, однако не уточнил в кого. Он часто приглашал молодого садовника послушать музыку, и, с его слов, «Сеу Педро» даже танцевал, если играл вальс [278]. Эльза вспоминает, что у него было много кассет с классической музыкой, и особенно ему нравилась Симфония №5 Бетховена. Эльза также познакомилась с Рольфом, который прожил в доме несколько дней и был представлен ей как племянник «Сеу Педро», приехавший из Германии[106].

Рольф не виделся с Менгеле с подросткового возраста. Во время их первой встречи в Швейцарии в 1956 году Рольф считал Менгеле «дядей Фрицем», а не своим родным отцом. Второй раз они встретились в октябре 1977 года в Сан-Паулу, однако все эти годы поддерживали переписку. В одном из писем от 1969 года Менгеле узнал, что стал дедушкой:

Поскольку я увлекаюсь биологией и привык мыслить категориями поколений, эта радостная весть заставила меня задуматься. Это одно из тех фундаментальных событий, которые имели одинаковое значение во все времена и у всех народов, потому что они так непосредственно связывают нас с природным [миром], то есть с принципами на этой земле, которые мы и называем жизнью. А какие возможности открываются перед ним? Но все зависит от него самого. Не следует забывать об окружении и образовании. Семья также сыграет большую роль. Я не знаю никого из участников этого события, но все равно чувствую связь с этим лидером нового поколения как с человеком, имеющим прямое отношение и ко мне. Я желаю ему всего самого наилучшего[107].

Год спустя Менгеле был взволнован еще одним важным событием в жизни сына – он закончил учебу:

Я не могу выразить, как я был счастлив успешным завершением твоего обучения, но ты можешь мне поверить, когда я скажу, что это очень здорово. Несмотря на то что сообщение о твоем успехе дошло до меня с опозданием, я никогда в нем не сомневался[108].

Поездка Рольфа в Сан-Паулу обсуждалась долгое время, прежде чем стала реальностью, поскольку Менгеле был крайне осторожен в каждом своем шаге. Он провел «военный совет» со своим небольшим окружением, чтобы рассмотреть все факторы, два самых важных из которых, по его мнению, заключались в необходимости визита и связанном с ним риске. Он писал: «В отсутствие действительно уважительной причины риск возрастает до предела ответственности. На этот раз поведение третьих лиц не позволяет брать на себя большой риск». С другой стороны, Менгеле считал необходимым для своего благополучия каждый год принимать кого-то «оттуда», то есть из Германии.

Рольф поехал в Бразилию по паспорту своего друга, Вильфреда Буссе, чтобы избежать подозрений и слежки. Он вез отцу 5000 долларов так же, как это ранее делали Ганс Зедльмайер и Ганс Рудель [279]. Встречи с Рольфом Менгеле, безусловно, ждал с наибольшим нетерпением. Позже старик писал:

К сожалению, он смог посвятить мне только неделю; еще три дня он провел с (франко-швейцарским) коллегой по университету в Рио. В рамках плотного графика мы посетили всех наших друзей и знакомых; нанесли визит на фермы I [Серра-Негра] и II [Каейрас] в сопровождении Гезы; провели прекрасный день (поехали на автобусе) в Сантос-Гуаружа-Бертиога; а в воскресенье побывали на ферме Итапесерика-да-Серра и сходили к водопаду. Воссоединение прошло так, как я и